Чтение онлайн

Через несколько минут к телу Петренко приблизились врачи из «скорой помощи», дежурившей, на всякий случай, при блокаде телеканала. Один из них констатировал смерть от пулевого ранения и стал звонить в полицию. Когда активисты оглянулись в поисках убийцы, рядом с ними уже не было мужчины в светлой куртке и джинсах. Когда Илья Кордон снова выглянул в окно, он увидел отъезжающие камазы, нагруженные мешками с песком, разобранную сцену, полицейские автомобили с мигалками, машину скорой помощи. «Блокировка канала захлебнулась, – радостно подумал он. – Пора и мне сделать ход конем.» Он подошел к столу и написал экспромт: «Нельзя быть членом коррумпированного городского совета и одновременно обличать его». Бомба для господина председателя городского совета Степана Овчаренко была готова.

Губернатор области Положенко Валентин Николаевич к своим пятидесяти годам остался сильным сексуальным мужчиной. Жена Светлана же, наоборот, устала от ежедневных сексуальных утех мужа, стала открыто избегать его, оборудовала себе в большом трехэтажном доме свою собственную спальню с дубовой дверью, закрывающейся изнутри кодовым замком. Однажды Светлана за завтраком сказала мужу, что ее духовник, отец Амвросий, считает ежедневное совокупление грехом и даже наказанием за скотскую жизнь. Поэтому она может исполнять супружеский долг не чаще одного раза в неделю. Но понимая мужа, она полагает, что после тридцати лет совместной жизни, она должна разрешить ему заниматься сексом с другими женщинами, не разрывая супружеских уз и не устраивая по этому поводу скандалов. У них есть гораздо больше невидимых нитей, которые связывают их сильнее и прочнее, чем ежедневный секс.

– Как умно устроено у мусульман, – намазывая тостер сливочным маслом а затем густым слоем черной икры и откусывая его по кусочкам красивым ртом с алыми полными губами, в который со студенческих лет был безумно влюблен муж, произнесла она. – Женщины, к сожалению, стареют раньше. Это закон природы. Ислам предусмотрел это естественное противоречие и разрешил иметь мужчине до четырех женщин.

– Жен, – хмуро поправил жену Валентин Николаевич. – Так может привести сюда молодую жену?

– Сюда – нет, – спокойно ответила Светлана. – Мы не мусульмане.

– Вот именно, – подтвердил с обидой муж. – Наверное твой отец Амвросий скрытый пидарас, поэтому ненавидит настоящих мужчин.

– Мужчины бывают разные, – кокетливо сказала она и рассмеялась. – Такие половые разбойники, как ты, случаются один на тысячу. В этом плане я всегда была счастлива, бегемотик ты мой.

Она отставила чашку кофе в сторону, поцеловала мужа.

– Я люблю тебя, бегемотик, поэтому и разрешаю тебе иметь связи на стороне. Мне секс уже не нужен, а ты у нас мужчина в самом расцвете лет. Тебе просто будут завидовать твои друзья, что у тебя такая умная жена.

– Красиво заливаешь, – подозрительно сказал Валентин Николаевич. – Наверное, нашла кого-то?

– После тебя секса просто нет, – обворожительно успокоила его Светлана и он растроганно поцеловал ее в любимые губы.

На следующий день Валентин Николаевич утвердил новую должность в администрации области – помощник губернатора по гуманитарным вопросам. Основная обязанность этого помощника заключалась в том, что он ежедневно должен был поставлять женщин, согласных за деньги заниматься с Валентином Николаевичем сексом. Причем, Валентин Николаевич, строго указал, что это не должны быть проститутки, а симпатичные женщины не моложе тридцати лет, имеющие мужей и детей, или молодые вдовы, желающие украсить свою жизнь. Но поскольку губернатор находится у всех на виду и просвечивается телекамерами, как дружеских каналов, так и вражеских, помощник должен быть человеком проверенным и верным, что в эпоху перемен чрезвычайно сложно найти. Но три недели спустя, принимая на работу заместителя главного бухгалтера, Нину Степановну Голикову, тридцатилетнюю красавицу и модницу, с густыми копнами рыжеватых волос, почти вьющихся, большим бюстом, узкой талией и широкими бедрами, губернатор предложил ей встретиться с ним в полицейском борделе Снаткина. Нина Степановна, словно ждала такого предложения всю жизнь, улыбнулась и прямо сказала, что Валентин Николаевич является мужчиной ее мечты и она готова с ним на любые приключения в этой жизни. Валентин Николаевич вместо отведенных на эту встречу двух часов, провел с Ниной всю ночь. Нина, не стесняясь, но иногда промокая чудесные небесные глаза платочком, рассказала Валентину Николаевичу о тайной стороне своей жизни. Чтобы, якобы, спасти свою маму от рака, ей пришлось заниматься элитной проституцией, она была девочкой по вызову для сильных мира сего нашего города и даже выезжала в столицу по просьбе министра юстиции. (То, что министр юстиции выбрал Нину Степановну для своих плотских утех, убедило Валентина Николаевича, что он на правильном пути и он даже возгордился тем, что его вкусы так совпали с вкусом столичной штучки) Маму спасти не удалось. Но она вышла замуж за богатого предпринимателя, родила ему сына, которого он увез в Израиль, обрезал его, сделал иудеем. Но жизнь не остановилась, бывшие любовники ее не забыли и продолжают оказывать ей совершенно бескорыстно и материальную, и моральную помощь.

– Кто же у нас в области пользуется элитными проститутками? – как бы невзначай спросил ее Валентин Николаевич, оттягивая ее прямо в сауне.

– Нет, Валентин Николаевич. Я уважаю вас, но это моя тайна. Даже, если вы решите меня не брать на работу, я не скажу о моих друзьях ничего. Это принцип моей жизни. Я знаю очень много тайн и, как видите, живу до сих пор. Валентин Николаевич тут же рассказал ей о своей беде, об охлаждении отношений с женой, о намерении найти преданного человека для организации удовлетворения своей пагубной страсти.

– Нет ничего проще, – сказала Нина. – Трахаться надо прямо в помещении администрации, так сказать, не отходя от кассы. Это очень удобно для такого занятого, как ты человека. Женщины, которые приходят, должны раздеваться, принимать душ, и заниматься сексом, не видя тебя.

– Я должен быть в маске, что ли? – спросил губернатор.

– Можно попробовать и такой вариант, но очень скоро тебя начнут называть мистер Икс. И кто-то обязательно захочет эту маску сорвать. Запретный плод всегда сладок. Например, партнерша в экстазе. Есть другой способ. У меня был клиент, который хорошо платил, но предупредил меня, что зарежет, если я когда-нибудь оглянусь.

– Это все довольно сложно, – возразил Валентин Николаевич. – гораздо проще, если ты будешь одевать ей на глаза темную повязку.

– Я? – сделала удивленное лицо Нина. – При чем здесь я?

– При том, что ты будешь находить мне женщин и отвечать за то, чтобы они не знали, с кем они имеют дело.

– Значит у нас первый и прощальный секс? – раздумчиво сказала она.

– Я не хочу привыкать к одной женщине, – признался губернатор. – Это всегда приводит к разрыву семьи. У меня есть для тебя прекрасная высокооплачиваемая должность помощника по гуманитарным вопросам. Уверен, что на этой должности тебе не придется заниматься любовью за деньги, только по любви.

– Тогда мы будем комбинировать, – с воодушевлением сказала Нина, – один раз ты в маске, другой раз женщина в повязке. Во всяком случае, если меня не будет рядом, ты одеваешь маску. Правильно?

– А можешь ты мне на посошок сделать минет?

– Нет, – просто сказала Нина. – Этого я не делала никогда и делать никогда не буду. Не потому что я это осуждаю, а просто потому, что я физиологически не выношу даже запах спермы и могу в любой момент облевать партнера.

С тех пор жизнь покатилась у Валентина Николаевича просто замечательно. Он переоборудовал свой кабинет так, что в комнату отдыха можно было зайти с темной части коридора, убрал с части этажа видеонаблюдение, поставил охрану только возле своего парадного входа. Нина делала свою работу превосходно. Она проводила женщин в комнату отдыха, помогала им раздеться, водила в душ, завязывала им глаза, держала их голову на своих коленях, пока Валентин Николаевич не сбрасывал брюки, оставаясь в пиджаке, рубашке и галстуке и с похотливым присвистом не вводил свой член в очередное влагалище. По наущению Нины, женщины охали, дергались, изображали оргазм любыми стонами и криками, что доставляло Валентину Николаевичу постоянное удовольствие. Удовольствие доставляло ему и то, что в десяти метрах отсюда его ждали уважаемые граждане города, пришедшие на совещание, и попивающие импортное пивко в перерыве, в то время, как он отдавал себя очередной красотке. Такая процедура стоила Валентину Николаевичу каждый раз пятьсот долларов, зато никто не мог его уличить в аморальности и распутстве. То и дело в сетях появлялись снимки губернаторов с проститутками в бассейне и в сауне. Это раздражало народ. И губернаторов меняли. А кто посмеет поставить камеру в его апартаментах? А кто посмеет даже подумать, что можно в рабочее время, когда решаются важнейшие вопросы жизни области, продолжать наслаждаться жизнью? Но жизнь, как автор остросюжетного детектива, вторглась в налаженный быт неожиданно и развернула его в совершенно другую сторону. Как-то, присмотревшись к соблазнительной заднице одной из женщин, на которой была удивительная татуировка змеи, кусающей себя за хвост, Валентин Николаевич, попросил Нину договориться с этой женщиной еще раз. Во время соития змея оживала и остервенело кусала себя. Это было занимательно. А кроме того, женщина была отличной профессионалкой и отдавалась с пылом и жаром. Мускулатура ее вагины могла захватывать его пенис, как замок ключ, и выплевывала его, как только выжимала его, как лимон. Такого страха и удовольствия он не испытывал ни с кем. Поэтому она пришла еще раз. А на третий раз, когда Нина вышла на минуту кому-то перезвонить, женщина сорвала с глаз повязку, обернулась и оба застыли в изумлении.

– Валентин Николаевич! – охнула женщина.

– Марина Вадимовна! – остолбенел губернатор. – Что вы тут делаете?

– Господи, – выпрямилась женщина окончательно. – Я надеялась, что это вы, но все было так таинственно и интересно, что я сомневалась. Вы знаете, Валентин Николаевич, – сказала она, поглядывая на дверь, – я могу это делать с вами каждый день и совершенно бесплатно.

– Я вечером зайду к вам, Марина Вадимовна. – заправляя рубашку в брюки, смущенно пообещал губернатор.

– Я буду вас ждать, – скромно сказала Марина Вадимовна.

Это была хозяйка соседнего пятиэтажного дома, с которой поддерживала приятельские отношения его жена. Марина была соломенной вдовой. Так она сама себя называла, потому что ее муж уже давно имел другую семью, но они не разводились. Марине было тридцать пять лет. Она была единственной дочерью местного олигарха Ганапольского. Ее два сына учились в Лондоне на программистов. Марина нигде не работала, так как на нее были записаны все активы отца. Как Нине удалось уговорить Марину заниматься таким делом, при ее богатстве и возможностях, было неизвестно. Но эта встреча в комнате отдыха оказалась для губернатора роковой. Через две недели он перевез свои личные вещи к Марине и с тех пор почувствовал себя вполне счастливым человеком. Взрослые дети и жена Светлана сначала взбрыкнули, но когда муж и отец показал им, что он может им оставить взамен дележа и склок, сразу притихли и решили отца и Марину не гнобить, а просто смириться с ее существованием. Счастливому Валентину Николаевичу никогда не приходила в голову мысль, что Нина, Марина, и ее папа как-то могли быть связаны и неожиданная любовь, вспыхнувшая между соседями, могла быть дальновидным планом местного олигарха или преданной помощницы Нины. Но ни олигарх, ни Нина, ни Марина и представить не могли, что смог накопить за три года своего губернаторства с виду недалекий и ограниченный человек с крупным лицом мясника, имеющего два подбородка, пивной животик, коротко подстриженную под сельского бухгалтера голову, вечный зуд в области половых органов, но обладающего такими мозговыми извилинами, направленными на личное обогащение, которым мог бы позавидовать Остап Бендер, если бы он жил в городе Коблевске. Валентин Николаевич не случайно стал губернатором. Задолго до Революции достоинства Валентин Николаевич, не будучи собственником, продал два судостроительных завода голландской фирме. Поскольку в договоре купли-продажи государственного имущества, то есть заводов, Валентин Николаевич являлся представителем государства, то левая часть продажной суммы осталась лежать в банке Амстердама на имя Положенко до тех пор, пока не перепрыгнула в оффшорную компанию. Продав заводы, Валентин Николаевич, остался их директором, получая от голландской фирмы по пятьдесят тысяч евро в месяц в качестве директорского оклада. Когда дореформенный прокурор области попытался заикнуться о неправомерности содеянного со стороны Валентина Николаевича, он тут же был переведен на должность восемнадцатого заместителя генерального прокурора республики, а Валентин Николаевич, за возобновление организации производства продукции на голландских предприятиях, был удостоен президентом звания Герой республики. Поэтому неудивительно, что в водовороте майданных событий, только Герой республики мог возглавить Коблевскую область. На вечеринке по поводу обмытия указа президента о назначении Валентина Николаевича губернатором, он произнес знаменитый спич, разошедшийся в сотнях вариаций. Неизменным оставалось одно: