Чтение онлайн

Иногда — точнее, раз по десять на дню — Денис задумывался над тем, зачем Ли вообще вышла за него замуж. Точно не из-за денег, потому что у нее самой денег больше чем достаточно. Вернее, деньги достались ей от покойного Маркуса Келлера. У нее, безусловно, больше денег, чем у него, ее мужа, есть или когда-либо будет. Гонорары специалиста по кулинарии не так высоки, как думают некоторые, и покойный мистер Келлер до сих пор, даже из загробного мира, оплачивает их хозяйственные расходы.

Ли вышла за него замуж не потому, что Денис молод (ему пятьдесят два года), красив (он стремительно лысеет, а его грудь находится там, где раньше была талия), да и вообще не потому, что Денис Фултон — выдающаяся личность. Конечно, он добился некоторых скромных успехов на своем поприще: он публикует в журналах статьи о еде и винах, а благодаря тому, что он ведет кулинарную передачу на телевидении, его знает каждая домохозяйка. Но вряд ли слава такого сорта способна привлечь вдову мультимиллионера, который при жизни властвовал в финансовом мире и чей портрет, насколько известно Денису, украшает залы заседаний советов директоров половины финансовых учреждений Лондона.

Они вышли в малую гостиную. Дом принадлежал Ли, она сама обставила его, оплатив мебель и интерьеры деньгами Келлера. Все здесь было устроено по вкусу Ли, любившей жемчужно-серый, размыто-голубой и оранжево-розовый цвета. По мнению Дениса, обожавшего резкие контрасты, такие размытые оттенки были слишком уж приглушенными и скучными. Ему больше по душе были сочетания черного и белого с вкраплениями алого и ярко-зеленого. А в цветовую гамму, придуманную женой, он как-то не вписывался. Ему часто казалось, будто он — всего лишь жилец в шикарных меблированных комнатах. И даже хуже. В их супружеской спальне, оформленной в оранжево-розовых тонах, среди золоченой мебели рококо, ему представлялось, будто он попал в дорогой бордель, который ему не по карману.

Ли уютно устроилась в мягком кресле и положила ногу на ногу. Затем она провела рукой по своим блестящим каштановым волосам и сладкозвучно произнесла:

— Милый, сделай мне, пожалуйста, джин-тоник!

Денис, который, как-никак, считался специалистом по спиртному, всегда сбивал коктейли лично. Послушно засеменив к бару, он подосадовал на то, что не чувствует себя хозяином в доме и потому не может здесь как следует расслабиться. Жаль, что он больше похож на бармена, чем на хозяина! Но Ли ни в чем не виновата. Все дело в его дурацком неврозе. Грубо говоря, он никак не может привыкнуть к своему счастью. Он женился на редкой красавице и в придачу получил миллионы Келлера. Как в сказке! Денис Фултон часто боялся: вот он проснется, а Ли и все остальное исчезнет. Или случится что-нибудь ужасное, и все рухнет. А случиться кое-что может… Точнее, кое-что уже случилось. Боже, какой же он негодяй!

— Денис! Ты снова где-то далеко!

Его жена мелодично рассмеялась.

— Извини… Твой джин-тоник готов!

Он подошел к ней и вручил бокал, а потом, вернувшись к бару, налил себе шотландского виски и сел в кресло напротив жены. Жаль, что нельзя закурить… Курить Денис бросил полгода назад, после женитьбы на Ли.

— Денис, — сказала Ли, — тебя что-то заботит? Я не говорю о новом компьютере…

— Нет… А что, у меня озабоченный вид?

— Откровенно говоря, да. И еще, в последнее время ты стал часто разговаривать во сне.

— Извини…

— И постоянно передо мной извиняешься, отчего мне становится не по себе!

— Из… то есть… я машинально.

— Ты волнуешься из-за субботней вечеринки у Эрика Шумахера?

Виски выплеснулось из бокала Дениса ему на брюки; он вытащил платок и стал тереть влажное пятно на колене.

— Ничего подобного! С чего ты взяла? То есть… все ясно и понятно. Эрик хочет, чтобы я написал хвалебную статью о его отеле и ресторане, и я ее напишу, если, конечно, не произойдет чего-либо по-настоящему ужасного.

Он замолчал и прикусил губу. «Чего-либо по-настоящему ужасного… Для кого? Для Эрика?»

— Денис… — Теперь голос у Ли звучал скорее не озабоченно, а сердито. — Тебе и правда не мешает обратиться к врачу!

— Зачем еще? — вызывающе спросил он.

— Потому что у тебя нервное истощение! — Ли помолчала. — Твое состояние… никак не связано со мной?

— Нет! — почти закричал он.

— Я все время забываю, что для тебя наш брак — первый. Я-то привыкла к семейной жизни. Сначала я была замужем за Берни, потом за Маркусом, а теперь за тобой. Но для тебя… наверное, тебе сейчас трудно. Может быть, тебе кажется, что я вторгаюсь в твою личную жизнь, нарушаю твое уединение.

— Я очень счастлив с тобой! — Денис наклонился вперед, крепко сжав бокал. — Клянусь, Ли! Я в жизни не был так счастлив.

— Тогда почему у тебя вечно такой унылый вид? И почему такой несчастный голос? Либо вид, либо голос, либо и то и другое!

— Просто дело в том, что я — не Берни и не Маркус, я не финансовый гений, не предприимчивый делец, не обладаю острым интеллектом, при приближении которого простые смертные трепещут! Я обычный бумагомарака, пишу о еде и не могу освоить собственный компьютер, и мне кажется…

Ли вскочила и подошла к мужу. Положила руки ему на плечи и, наклонившись, поцеловала его в губы. Длинные каштановые волосы щекотали Денису лицо, ноздри ощущали аромат ее духов, а тепло ее тела согревало его. Как всегда, когда она вот так к нему прикасалась, он трепетал с головы до ног. Поставив бокал, он обнял ее и посадил себе на колени.

— Я люблю тебя, — прошептала она, обвивая руками его шею.

— Я тоже люблю тебя, Ли, — уныло ответил Денис. — Я люблю тебя так сильно, что мне больно.

— Марджери! — Эллен Брайант остановилась у витрины и поправила разложенные там мотки дорогой ангорской шерсти. — Сегодня после обеда я беру выходной. Вы справитесь одна? Сейчас лето, и покупателей у нас немного. Никому не хочется сидеть дома и вязать, когда на улице так тепло и солнечно.

Принадлежащий Эллен магазин «Иголочка» находился на главной улице Бамфорда. В нем продавалось все для вязания, вышивания и шитья. Эллен следила за тем, чтобы у нее были самые лучшие товары. Они стоили недешево, но любительницы рукоделия съезжались в «Иголочку» со всей округи, чтобы купить шерсть, выкройки, фурнитуру, спицы, нитки и многое другое для создания красивых вещей своими руками.

Эллен окинула торговый зал довольным взглядом. Магазин был похож на сокровищницу, в которой переливались всеми цветами радуги мотки шерсти и куски шелка. В центре зала размещалась витрина, выполненная в оттенках розового и фиолетового. Ею Эллен особенно гордилась. Она стремилась представить свой товар в наиболее выгодном свете, как представляла в выгодном свете и собственные достоинства. Машинально оправив свитер, она поддернула рукава, и ее браслеты мелодично звякнули.

— Да, Эллен, конечно, — поспешно ответила Марджери Коллинс, заправив за ухо выбившуюся прядь волос и преданно поедая глазами хозяйку из-за стекол круглых очков в металлической оправе.

Такая рабская преданность смутила бы кого угодно, но Эллен относилась к обожанию со стороны своей помощницы с юмором и, откровенно говоря, принимала его как должное. Марджери — типичная серая мышка, но ей хотя бы хватает здравого смысла не воображать о себе невесть что. Хоуп совсем не такая; ну и дура! С самого начала Хоуп невзлюбила Эллен потому, что завидовала ей; а чего еще и ожидать? Неожиданно Эллен пришла в дурное расположение духа: преданные карие глаза Марджери были похожи на глаза спаниеля.