Чтение онлайн

«После 22 июля мы оставались на прежней позиции, но уже у второго орудия, поскольку наша пушечка приказала долго жить. Новых попыток британцев атаковать нас так и не последовало.

30 июля прибыл лейтенант Скубовиус и объявил мне: «Хальм, нам предстоит ехать в полк. Быстро собирайтесь, вот-вот заедут забрать нас». Вскоре подъехал полевой вездеход, и на нем мы через пески двинулись на КП полка. Не успели мы прибыть туда, как нам было приказано следовать на КП Африканского корпуса. В низине выстроились человек двадцать солдат («африканцев»), тут же по обе стороны стояли еще полевые вездеходы, рядом с ними группа офицеров. Мне приказали стать в правую колонну. Тут же прибыл еще один вездеход. Я узнал нашего командующего Роммеля. Вездеход командующего, очевидно, привлек внимание британских «спитфайров», которые от души угостили нас огнем. Все независимо от должности и звания повалились на песок и пережидали атаку. Включая и прибывших корреспондентов военных газет.

Мне отчего-то стало смешно, не от атаки «спитфайров», а в целом, эта вся церемония показалась мне вдруг до ужаса комичной. Поднявшись, отряхнув песок с обмундирования, мы снова выстроились, после чего генерал-фельдмаршал подошел прямо ко мне и выступил с краткой речью. Затем ему подали коробочку, он извлек оттуда черно-красно-белую ленту Рыцарского креста.

Не помню, что у меня творилось в голове, я и понятия не имел, что мне предстояло. Все выглядело, будто я сижу в зале и смотрю кадры из какого-то фильма. И надо же такому случиться — именно в этот момент ко мне на нос села непонятно откуда взявшаяся муха. Я не мог ни сдунуть ее, ни согнать рукой, поскольку застыл по стойке «смирно» руки по швам. Эта фотография — я с мухой на носу — впоследствии обошла все газеты и в виде кинокадра даже попала в «Германское еженедельное обозрение». У меня потом не раз интересовались: «Ах, так это вы и есть тот самый пехотинец с мухой на носу?»

Генерал-фельдмаршал лично повесил мне на шею Рыцарский крест, завершив речь фразой: «От души поздравляю вас с этой наградой и надеюсь, что вы живым и здоровым доберетесь до родного дома. Вы парень хоть куда, а с такими никогда ничего не случается. Именно этого я от вас и жду».

У меня застрял комок в горле, от которого я избавился, лишь заговорив с генерал-фельдмаршалом, остальными высшими офицерами и отвечая на вопросы военных корреспондентов. И хоть мне уже было позволено стоять «вольно», колени у меня дрожали от напряжения. Роммель поинтересовался, откуда я родом, спросил про моих родителей, кто они и чем занимаются.

После этого мне разрешили дать телеграмму родителям: «От души поздравляю вас, дорогие родители, после вручения мне Рыцарского креста. Счастья вам и здоровья. Ваш сын».

Затем мы на грузовике вернулись на КП полка, где в мою честь наш полковой музвзвод дал часовой концерт. И снова рукопожатия, десятки рукопожатий…

В конце концов очередь дошла и до моих сослуживцев, а после этого можно было и прилечь отдохнуть.

Мне было 19 лет, 10 месяцев из которых я пробыл солдатом. Но, как мне представляется, я лишь много времени спустя осознал произошедшее со мной».

Железный крест 2-й степени Гюнтер Хальм получил 15 июля 1942 года. Эту награду он заслужил за два подбитых танка в районе Бир-Хахейма. Но существуют две различные даты вручения Хальму упомянутой награды. На удостоверении о вручении Железного креста 2-й степени стоит дата 1 июля 1942 года. Та же дата внесена в его личное дело.

За участие в оборонительных боях 22 июля 1942 года Хальму, а также его командиру взвода лейтенанту Скубовиусу 23 июля 1942 года были вручены Железные кресты 1-й степени.

От кого именно исходило представление Хальма на вручение ему Рыцарского креста, неизвестно. Вполне возможно, что с такой инициативой выступил командир полка, в котором служил Хальм, полковник Герберт Эверт, который лично видел подбитые Хальмом британские танки. И сам Эверт 18 августа 1942 года за проявленную его полком отвагу в сражениях при Эль-Аламейне был награжден Рыцарским крестом.

Представление к награждению Гюнтера Хальма поступило в управление кадров сухопутных войск 27 июля 1942 года. В тот же день бумага пошла по команде и рассматривалась в оперативном порядке. В результате 29 июля 1942 года 19-летнему рядовому солдату мотопехотного полка была вручена высшая награда за личное мужество.

В представлении в качестве обоснования для вручения высокой награды мы читаем следующее:

«В ходе ожесточенного боя 22 июля на позициях в районе Эль-Аламейна рядовой Гюнтер Хальм, наводчик расчета противотанкового орудия, проявил беспримерное личное мужество. Под интенсивным артиллерийским и танковым огнем противника, в результате которого численность расчета орудия сократилась до двух человек, Гюнтер Хальм, сохраняя самообладание и выдержку невзирая на обстрел противника, продолжал вести прицельный огонь и вывел из строя 7 вражеских танков. Именно беспримерная храбрость этого наводчика в конечном итоге сыграла решающую роль в том, что на обороняемом участке была ликвидирована возможность прорыва неприятельских танков».

Уже 29 июля 1942 года из управления кадров сухопутных войск в штаб Африканского корпуса было направлено подписанное генералом от инфантерии Бодевином Кейтелем предварительное представление на присуждение Рыцарского креста. 30 июля 1942 года, то есть без малого неделю спустя после знаменательного боя, генерал-фельдмаршал Роммель лично вручил 19-летнему солдату Рыцарский крест. Так Гюнтер Хальм стал самым молодым кавалером Рыцарского креста вермахта. Подобная оперативность вручения награды лишний раз подтверждает важность совершенного молодым солдатом, наводчиком противотанкового орудия, для исхода боев у каменной гряды Рувейзат.

В упомянутом представлении проставлена вопреки вышеназванным документам дата присуждения награды — Железного креста 2-й степени: 15 июля 1942 года. Каким образом могла возникнуть такая путаница, сейчас уже определить не представляется возможным.

В тексте представления утверждается, что Гюнтер Хальм уничтожил 7 вражеских танков. Уничтоженным считается танк, который в результате попадания снаряда полностью выведен из строя (подожжен) и восстановлению не подлежит. Танки же, лишившиеся в результате обстрела маневренности и которые, соответственно, подлежат ремонту и дальнейшему боевому применению во фронтовых частях, уничтоженными не считаются. Именно на североафриканском театре военных действий столь большую важность обретал факт того, кто именно захватит инициативу на том или ином участке фронта после сражения.