Чтение онлайн

Капитан фелуки крикнул что-то двум своим матросам, всех слов Ярла не разобрала, ветер их подхватил, унес. Но одно - Лоретт - ясно расслышала. Вот, значит, какой он, Лоретт. Город с белыми стенами. Что там, за ними, ждет? Будет ли эта охота дольше и опаснее других, или наоборот, быстрее и проще?

С попутным стремительно быстро лодка по волнам летит. Меньше и меньше расстояние до города, ближе белые стены. А в небе - тучи плывут, словно фелуку обогнать стараются, текут, меняют форму. В детстве была у Ярлы такая игра: угадывать, на что облака похожи. Припомнилась сейчас, и представились там, высоко, не то звериные морды, не то лица человеческие, гримасами искаженные. Звери-люди или люди-звери. Ларвы?.. Может, это послание от того, к кому едет она в Лоретт? Точнее, из-за кого едет. Из-за кого позвали ее. "Привет тебе, сумеречный охотник. Не надейся, что легко дамся в руки твои..."

Нет, глупости все это. Нет у ларвов ни к каким особым предчувствиям способностей, этот, лореттский, о ее приезде понятия не имеет. И сила их хотя велика, но не безгранична. А к облакам, ветру, огню и прочим стихиям никакого отношения не имеют ночные твари.

Есть выдумки и есть реальность, вот и все. То, что для видунов - реальность, многие другие посчитали бы выдумкой. Кто в этом виноват? Кто виноват, что твоим глазам от рождения открыто то, чего остальные не замечают? Вопрос без ответа. Из тех, о которых лучше не задумываться - а то недолго в пустые и бессмысленные философствования впасть.

Важнее вот что: действительно ли лореттское "чудовище" - свободный ларв? Может, приняли горожане за сверхъестественное преступления какого-нибудь убийцы в человеческом обличии? Бывают и такие "ложные тревоги". Бывает, скорее люди в чудовище поверят, чем в то, что им подобный кровавые злодейства творит. А если бы знали они, что на самом-то деле оба эти случая не так уж и рознятся... Но это опять уже философия. А суть в том только, что если взаправду объявился ларв, сумеречный охотник для его уничтожения необходим. Если же человек по безумию или по расчету руки в чужой крови запачкал, охотник в поимке его помочь может, но что с ним дальше делать, как наказывать - это уже судей дело.

А вблизи-то, оказывается, и не такие белые они, стены Лоретта. Местами штукатурка пооблупилась да от плесени вздулась пузырями, а кое-где голуби да другие птицы небесные постарались попортить белизну.

Вот и пристань. Деревянные мостки с лодки на берег - скрипучие, могли бы и понадежнее соорудить. Из караульной будки, что за городскими воротами, выскочил стражник встречать фелуку. Сперва у капитана проверил какие-то бумаги, потом к пассажирам, в очередь выстроившимся, потопал. Теперь пойдет занудство: каждый ему расскажи, кто есть, да откуда, да зачем в город плыть понадобилось, да вещички свои покажи. В Лоретт, говорят, жемчуг, рубины и изумруды кроме как в собственных сережках да кольцах ввозить нельзя, потому что торгуют этими камнями только купцы, специальное разрешение имеющие. И еще, вроде, на какие-то другие товары запреты есть.

Стражник Ярле с первого взгляда не понравился - толстоватый, брюзглый тип с неопрятной, колом торчащей бороденкой. Но бороденка-то ерунда, очищать ее от обеденных крошек или нет - его дело личное, тут вреда никому, кроме него самого, нет. А вот то, что по пятам за стражником плывет-тянется - это уже похуже. Гораздо хуже. Свинцового оттенка облако, очертания фигуры с головой, руками и ногами - а может, лапами - почти приобретшее. И "пуповина", что это "облако" со стражником соединяет, истончается уже. Пока еще уходит точнехонько в спину этому грязнобородому, на уровне поясницы, в самый позвоночник. Пока. Но в недалеком будущем может и оборваться, и появится еще один вполне себе свободный ларв. И опять лореттцам помощь сумеречного охотника понадобится... Не слишком ли часто, для одного-то города? Впрочем, есть шанс, что не оборвется связь, благополучно стражник свою тень за собой до конца жизни протаскает. И потом, после... конца жизни - тоже не оборвется, и растворится тень без следа. Все-таки довольно редко освобождаются они. Если бы не редко - где бы столько охотников напастись?

Ну а с грязнобородым все ясно и ничто не удивительно. В Лоретте в стражу не как в некоторых других городах идут, не по повинности, все молодые мужчины на год, на два. На постоянную работу нанимают стражников. А при таких условиях понятно, кто ими становится: те, кто силу очень уж любят показать, да не просто так, а чтобы им за это ничего не было. В смысле, по закону. Этого как добиться? Правильно, самому представителем закона стать. Никчемные они все сплошь людишки, стража эта наемная. Своих-то силенок собственных маловато, так нате вам: закон - моя сила! И если не по мне что, так кулаком вам по зубам. По закону. Уж кто-кто, а она, Ярла, этих стражников порядочно перевидала и... ну ладно, ну не все никчемные. Большая часть.

А что за ларв у этого грязнобородого? Ярла сосредоточилась внимательнее на парящем вблизи неряхи-стражника свинцовом "облаке". Голодный дух?.. Она, скорее, оборотного зверя ожидала разглядеть. А-а, ну да, это та разновидность голодного, которая алчностью, чрезмерной страстью к наживе порождается. Вот и объяснение, почему грязнобородый стражник не в обычные дозорные, а именно сюда, на заставу, служить пошел. Если все-таки суждено когда-нибудь этому его голодному духу свободу обрести, тощий-претощий и бледный упырь получится. Которые от жадности к деньгам - они всегда такие.

О, да у него за спиной еще одно "облачко" вьется, поменьше, поэтому и не рассмотрела его сразу Ярла. Вот это уже как раз оборотного зверя зародыш. Прямое следствие того, что молодец этот где надо и где не надо силой своей узаконенной пощеголять любит. И не просто пощеголять, а в ход пустить.

Но второе "облако" еще бесформенное совсем. И хорошо, если бы таким осталось. Оно, конечно, когда ларвы свободными становятся, сумеречным охотникам работа, а где работа, там и плата за нее. Но если и правда от этого вот хмыря два ларва, от жадности и от жестокости происходящих, отделятся, то наверняка ведь люди пострадают. Так что лучше уж пусть и работы, и денег меньше будет.

Нудно, долго допрашивал стражник одного купца за другим, потом ремесленников, в коробах с товарами рылся. Привязался к старухе крестьянке - мол, чего тебе, дряхлая, в городе делать, сидела бы дома на печи. Та давай объяснять: едет к дочери, дочь за одним торговцем лореттским замужем, дитя ждет, скоро срок родить. Надо матери с ней рядом быть, помогать, чем получится. Но стражник уперся: подавай бумагу, где все написано про дочь да про мужа ее, как зовут, когда поженились, да еще от лекаря свидетельство, что взаправду дитя ждут. Ярла, глядя на безобразие, заставщиком чинимое, морщилась. "Съездить бы тебе по тощей твоей шее, грязная борода". Да не съездишь. Нельзя.

Пока не сунула старуха стражнику в руку кошель, тот так и упирался. А деньги-то, что в тощем этом кошеле, как накопила - о том она одна только и знает. Единственное, может, колечко или сережки продала, или не доедала, каждую кроху с огорода продавать несла.

"Облако", то, которое уже в форму фигуры переливалось, которое темнее и отчетливее, колыхнулось, рябью пошло. Потенциальный голодный ларв пищу получил, доволен...

Дошла наконец очередь на досмотр и до Ярлы.

– Имя как...
– запнулся стражник. И так и сяк смотрит на нее, оценивает. Видит, что без сопровождения, без слуг девица, и одежда простая, да еще и непонятная какая-то, неположенная: штаны, рубаха да кафтан на манер мужских. Украшений, серег-колец, нет. Но пояс под расстегнутым кафтаном дорогой, хороший виден, и сапоги тоже приличные. Расщедрился все-таки, добавил вежливое обращение: - имя как ваше, госпожа?

– Ярла Бирг, дочь Ольмара.

– Что везете?

– Личные вещи только.

Недоверчиво покосился стражник на Ярлин дорожный мешок и на длинный чехол - и то и другое она пока на плечи не вешала, держала в руках - досмотра-то не избежать.

– Покажите.

Ярла развязала чехол. И высунулся оттуда средних размеров лук со спущенной тетивой. Ну а где лук - там и колчан со стрелами. Не дожидаясь приказаний стражника, открыла Ярла и мешок. Тут - нагрудная перевязь с метательными ножами да два кинжала в ножнах. Ну и остальное: сверток с одеждой, да всякие мелочи необходимые - гребень, полотенце, да чуть-чуть еды - и брала-то с собой в полудневное плавание немного, а все равно осталось.