Чтение онлайн

— Мне спевать? — промолвилаАйола отпустила его в центре беседки, а сама остановилась у противоположного входа перед лестницей.

— Спевать? — непонимающе переспросил Дейон, пробуя на вкус ее слова и потирая то место на запястье, где совсем недавно были ее пальцы.

— В неживом языке великанов нет подобного понятия. У людей есть для этого слово, — показала руками она и продолжила вслух. — Песнь.

— Песнь, — промолвил он, повторяя, затем попросил жестами. — Ты сделаешь для меня?

— Для себя. Только это напоминает о том, что я все еще жива.

Сделав глубокий вдох, Айола запела.

***

Мне тоже когда-то «спевали». Замелькали образы и картинки из прошлого.

Смех. Зеркала. Красивая женщина в белом.

Кто она?

Где она?

Судя по красно-желтым движущимся пятнам тепла, в помещении, помимо него, здесь находились только четверо мужчин. И никаких женщин.

Пугливый продолжал верещать и брыкаться. Мягкий и Огромный занимали собой почти все пространство. Это они творили сковывающую меня магию. А Ломаный прижался к стене, чтобы не путаться у них под ногами. Он тоже всегда боится, но его страх пронизан злостью, а не паникой.

Дверь внезапно распахнулась, впуская незнакомца. Он подскочил к Пугливому и плотно закрыл ему рот рукой. Мои мучители всегда приходят на тридцатую ночь. Их вибрации мне хорошо знакомы, но этого человека я чувствую впервые.

Вот это сила!

— Тихо, — прошипел Сильный на ухо Пугливому, вытирая руку о его одежду.

— Он схватил Печать и чуть не придушил меня! — попробовал оправдаться Пугливый. — А должен быть без сознания, пока я наношу знаки.

— Используй жесты, — шепотом ответил Сильный.

— Хватит обниматься. Император долго ждать не будет, — проворчал Огромный, даже не стараясь говорить тише. — Свен, забери Печать!

Голоса продолжали вызывать вспышки боли. Но все кардинально поменялось. Волны шли вдоль позвоночника к рукам и ногам, а потом обратно, выкручивая, ломая, но больше не лишая сознания. Речь оставалась невыносимой, зато она приобрела хоть какую-то внятность. Это вбудоражило и взволновало так, что он забыл про свои мучения.

Мягкий осторожно дотронулся до моей руки, чтобы разжать непослушные пальцы и забрать Печать. Огромный назвал его Свеном. В его прикосновениях всегда сквозит забота. Вот и сейчас Мягкий Свен погладил очередной палец, успокаивая, прежде чем попытаться его выпрямить.

— Сколько можно возиться? — во весь голос сердился Огромный.

— Спазм не дает ослабить хватку, — нараспев произнес Свен, не отнимая рук, занятых растиранием моих онемевших пальцев. Голос Мягкого был терпимым, в отличие от хриплого и полного злобы рычания Огромного.

— Ломай.

— Сциор, не смей…

— Ничего. Он восстановится.

— Замолчи, ты мешаешь.

Названый Сциором подошел вплотную ко мне, порождая внутри смесь ужаса и гнева. Он наслаждался моими страданиями, постоянно говорил и мог даже ударить. А я, несмотря на всю свою мощь, ему это позволял, вместо того, чтобы дать отпор. Но я так вымотан. Каждый раз хочется забиться в самый темный тихий угол и дрожать, дрожать, дрожать… пока резонанс в собственном теле не стабилизируется, избавившись от страха и неконтролируемой ярости.

Резонанс? В памяти всплыли какие-то формулы, постепенно обретающие значение.

Свен, наконец, разжал мои пальцы и забрал Печать, которую тут же схватил Пугливый, не удержавшись от невольного вскрика:

— Фи, тут его кровь!

— Не смей брать чужое! — процедил Сциор сквозь зубы и наступил своей огромной ногой на мою тонкую кисть. Он расхохотался, поднял ногу и нанес удар, перебивая кости.

Многочисленные травмы поглощали мои силы для восстановления, поэтому вскрик получился слабым, но этого хватило на короткую виброволну. Магия не причинила присутствующим вреда, кроме легкой вспышки боли. Присутствующих защитили Печати. Они полыхнули синим и снова засияли мягким белым светом.

— Сциор, ты с ума сошел?! — Сильный справился с первоначальным потрясением и оттолкнул Огромного от меня.

— Релдон, не ввязывайся, пока не разберешься.

Руку жгло тысячами раскаленных игл, а разум метался, перескакивая от одной мысли к другой, беседуя с самим собой. Этот поток оказался настолько мощным, что переживания тела отступили на второй план, высвобождая то, что почти целое десятилетие таилось в глубинах моей измученной оболочки.

Ранняя весна радовала погодой. Серое небо проливным дождем слилось в единое целое с такой же серой землей, заставляя имперцев прекратить штурм Лысого Холма. Пока с неба льет как из ведра, можно не опасаться наступления. Противник ни за что не бросится в бой без магии.

Зимой имперцев усмиряли снегопады, теперь — дождь, а скоро начнутся туманы. Когда воздух наполнится водяной взвесью, препятствующей распространению любой вибрации, можно рассчитывать на долгую спасительную передышку. А пока приходится из последних сил противостоять напору неприятеля.

Верховный Главнокомандующий Вертийской Королевской Армии, бросил стремена и спрыгнул с громадного коня неопределенного цвета. Из-за дождя защитные знаки так смазались, что выбившееся из сил животное казалось радужным. Краска запачкала тартан и легкие боевые доспехи всадника. Чавкающая масса липла толстым слоем к обуви и напоминала противную клейкую кашу, которой в последнее время приходилось питаться из-за нехватки припасов.

— Сколько? — спросил рыцарь у мгновенно подбежавшего к нему оруженосца.

— Тринадцать смертельно и сорок три не смогут некоторое время вернуться на поле боя, сэр Артур, — ответил совсем юный прыщавый мальчишка и принял у него поводья.

— Проклятые стервятники! — прорычал Артур, сдернув шлем с головы и подставляя лицо под колючие струи дождя вперемешку со снегом. — Сэм, как долго мы будем мокнуть?

— Со слов Верховного Магистра, лить будет не менее пяти дней. То сильней, то слабей, но дождь будет продолжительным.

— Хорошо. Их маги ничего не смогут, а наши немного отдохнут. Закончишь с Агатом и можешь быть свободен.