Чтение онлайн

Император все еще лежал на импровизированном ложе, а принцессы нигде не было видно.

Она присоединилась к мужчинам чуть позже. На их приветствия Кира только кивнула, молча набрала пучок мертвых грызунов, с которых еще капала кровь, и занялась их разделыванием.

— Она такая все время, — тихо ответил Зандр на вопросительный взгляд Роберта. — Отрешенная и молчаливая. Перед ней полная чудес лаборатория, а она предпочитает рассматривать потолок и свежевать крыс.

— Кира ничего не рассказывает. Обняла меня только, когда очнулся. А сейчас ведет себя так, словно мы чужие, — сокрушенно пробасил Артур, отвернувшись, чтобы пришлушить голос.

— Она изменилась, — заметил Роберт. — Это больше не тот веселый беззаботный ребенок, которого мы помним. На душевные раны нужно больше времени.

— И я знаю, кого в этом винить, — глаза Артура метали молнии.

Хорошо, что причина его злости все еще была без сознания, иначе бы так легко не отделалась. Проходя мимо, он не удержался и незаметно наступил Дейону на ногу. Его щеки залила краска: гнев сменился чувством жгучего стыда и презрения к себе.

— Нет, все же никакая ненависть не стоит того, чтобы опускаться до уровня имперских мразей. Вот очнешься, тогда поговории по-мужски, — поморщился Артур, при этом его механическая рука самопроизвольно сжалась в кулак, а средний палец так и остался оттопыренным. — Все равно, ты больше не жилец.

Хряк развалился на необъятном ложе. Его голова была перевязана, на кожу нанесены целящие знаки. Вокруг пострадавшего суетилась прислуга. У изголовья шуршал расслабляющий темпораль, меняя цвета. Фиолетовый, синий, зеленый. И обратно.

Дверь распахнулась. Всклокоченный Релдон застыл у порога. На мантии – пятна крови и пыли, рукав оторван. Как только ему доложили, что Свен пришел в себя, он незамедлительно направился лично удостовериться, что с толстяком все в порядке.

— Свинства кладовая! — он слегка повысил голос, чего за ним никогда не водилось, маскируя тем самым волнение. — Как ты умудрился не справиться с Миггом и недоглядеть Императора?

Слуги разминали заплывшее тело прокуратора, который тут же приказал им удалиться. Даже у глухих есть если не уши, то глаза.

— Чего кричишь? Ты мог представить, что Дейон ввяжется во все это? Я нет! — как только прислуга вышла, Свен ответил возмущенному собеседнику, вызывающе подняв указательный палец. — Но я предупреждал, что угроза Киране может вывести его из равновесия.

— Да он никогда там не был, чтобы выводить!

Но упрек заслуженный.

Релдон недооценил девчонку и ее влияние на Дейона. Если бы он не провозился так долго у Дома с Кукушкой, то вертийцы сидели бы в темнице и меч был бы у него, как и все содержимое Кабинета Императора.

— Этот просчет мне дорого обойдется, — потирая ушибленное плечо, бросил он, усаживаясь в кресло. — Но ты прав. Кто бы мог подумать, что Кирана за столь короткое время окрутит самое бесчувственное создание во всем Шерлахе...

— После тебя, конечно, — примирительным тоном промолвил Свен, на что Релдон криво ухмыльнулся.

Хряк хоть и магистр Звука, но мог бы достичь небывалых высот в Гипнозе, которым владел на высоте. Поэтому он с легкостью считывал все, что творится на душе у Релдона, несмотря на всю его скрытность и холодность.

Свен попробовал дотянуться до засахаренных фруктов и застонал, откидываясь обратно на подушки.

Это неуклюжее движение вызвало еще одну ухмылку. Релдон встал и подал блюдо с лакомствами вечно голодному прокуратору.

— Касселя основательно обработали, — в перерывах между активным жеванием прилипающих к зубам цукатов промолвил толстяк и сделал паузу, закинув следующий приторно-сладкий кусочек.

— Мало того, что он напал на Кирану, так еще и дрался, как отродье великана, — продолжил он, облизав сладкие пальцы, — Мы ожидали, что он поведет себя неестественно, но не настолько. Неизвестно, чем бы все кончилось, не вмешайся Дейон.

— Роктав не изменял сознание Миггу. Это я усилил влечение к детям, чтобы он не мог сдерживаться рядом с Императрицей, — признался Релдон и поморщился от боли в ранах, поменяв положение ног.

Комара было недостаточно просто устранить. Его нужно было опозорить, чтобы тень легла на Бизона. Это бы дискредитировало Главного Прокуратора в глазах знати, и тем самым лишило реального влияния на выбор следующего прокуратора Востока. И в этом гамбите значительная роль отводилась Киране. Ее было необходимо было ввести в активную политическую игру, одновременно заручившись поддержкой спасенной от насильника Императрицы.

— Помимо моих, на Касселе были крючки-паразиты на память и внимание. Например, он не знает, что парочка гвардейцев, которые его привели, не те, за кого себя выдавали. Более того, мальчишка успешно притворялся Миггом несколько дней.

— Какой мальчишка? — воскликнул Хряк.

— Выряженный в прокуратора вертиец. Он мертв. Но несколько дней шастал по Запретному Городу, как по родным горам, вместе с Тонгилом. Бараны-стражники ни разу их не остановили. А все эти несуразные маски. Пафос и древнее мракобесие. Ладно Император, но остальным они ни к чему.

— Сциор не согласится. Его бесят люди.

— Это его проблемы. Я распорядился избавиться от масок с этого дня. Возможно, кто-то из вертийцев еще остался во дворце.

— Значит, пока я подметал пол, явился герцог Тонгил собственной персоной, и сейчас он с Кираной, а также Дейоном в Кабинете…

— И с мечом… — мстительно добавил Релдон, специально дождавшись, когда Свен засунет в рот очередную, пропитанную приторным сиропом гадость.

— Всесвет! — закашлялся толстяк и глотнул сладкий чай. — Вот чтоб вас!

— Надеюсь, что оттуда никто не выберется, — пробормотал Релдон, отрешенно глядя на мучения энергично вскочившего собеседника, чтобы налить воды.

Если Свен встал, то больше симулирует, чем чувствует себя действительно плохо. Он противник активных движений даже, когда все превосходно.

Толстяк жестами распорядился принести ужин слуге и вернулся на кровать.

— Они не смогут сидеть там вечно, — прохрипел он, опустошив стакан до дна. — А с Дейона станется умереть из-за собственного упрямства, тем более ему все равно — Сентория, Вертис или Кало.

— Или он выйдет и устроит нам «Изгнание Великанов» во всей красе. Вмешался же он в твой с Миггом поединок, — за этими бесстрастными словами скрывалась буря эмоций.