Чтение онлайн

Она виновата! Она не имела никакого права. И она непременно загладит вину. Но больше даже не посмотрит на его Печать Прокуратора. Медальон Релдона неприкосновенный. Но не другие. Их хватит, чтобы разобраться с загадкой Победителя и Ритуалом Призыва. А потом Релдон сам отдаст ей свою Печать.

Мара не стала терять время и в ту же ночь тайком пробралась в дворец Грисов, начав наблюдение за толстяком. Подготовка — главное в работе ассасина, который обязан в мельчайших подробностях изучить жертву, узнать ее график, привычки, ритуалы и слабости.

Она надеялась быстро добраться до Печати Свена, но он сбивал ее с толку неожиданными сменами рутины. Для него не существовало никаких планов. Он то вставал еще до зари, то нежился в кровати до полудня или вообще просыпался на закате. Завтракал ночью или сразу начинал с ужина. Весь день проводил в саду или в лаборатории. А главное, что его постоянно сопровождали. Ассистенты, носильщики, официанты, музыканты, поэты — огромная свита не оставляла Свена ни на мгновение, кормила, поила и развлекала. Шансы подобраться достаточно близко к толстяку, когда он останется в одиночестве, таяли с каждым днем.

В день Всесвета и окончания года Свен устроил грандиозный праздник во дворце для всех его обитателей. Из-за чумы единственным гостем на нем стала Мара, и то не приглашенным. Она переоделась служанкой. Хотя скорей, наоборот разделась — набедренная повязка, пара полупрозрачных тряпочек на груди и маска вряд ли считаются одеждой. На пиру нашлось место всему — еде и напиткам, музыке и танцам, состязаниям и играм, восхищению искусством и различным порокам. И этому изобилию не предвиделось конца. Когда в самый разгар веселья толстяк заснул прямо в переполненном зале, Мара подошла к нему, чтобы накрыть шелковым покрывалом и сняла Печать, пока все занимались друг другом.

Из дворца Грисов она незамедлительно направилась к Нару. Однако его дом оказался пуст. Она осмотрела сад и заметила, что над отдельно стоящей летней кухней вился дымок.

Рослый помощник Нару, свернувшись калачиком, спал на циновке прямо посреди кухни. На огне висел котелок с булькающей жижей.

— Камо!

Он молниеносно вскочил. В одной его руке блеснул огромный тесак, в другой он сжимал здоровенную морковку.

— Степь запомнит нашу встречу, — сонным голосом пробасил Камо, опустил нож и бросился к выкипающему супу, хотя спасать там было нечего.

— Степь запомнит нашу встречу, — привычно отозвалась Мара. — А где Нару?

— Его нет.

— Я заметила. Но он мне срочно нужен.

— Он не сказал, куда направляется.

— А когда вернется?

— Через восемь дней.

— Я не могу ждать так долго! — вскричала она.

— Но его нет.

Старая калитка чуть не сорвалась из петель, когда Мара хлопнула ею со всей силы.

Ну, и ладно. Она самостоятельно посмотрит эту Печать, а потом расскажет все Нару, доказав ему, что не только он способен разобрать воспоминания Победителя.

***

Дейона с раннего детства интересовало все — от обитателей вод до крошечных насекомых. Иногда он уходил на весь день чтобы наблюдать за тем, как вода по капле точит камень. Несколько раз его находили у шахт в Красных Горах, где начиналась территория людей. В итоге Владыка запретил сыну-непоседе покидать пределы Ура. Но лучше бы он позволил ему бегать где вздумается, тогда бы от скуки Дейон не увидел Ритуал Призыва.

Дейон заперся в своем доме и не представлял, что ему делать дальше. Он не спал, не ел и пропускал на занятия. Но вечно прятаться нельзя. Так что на четвертый день затворничества, он неохотно выбрался на завтрак в общем зале.

В огромном павильоне стояло два длинных деревянных стола. За одним сидели мальчишки, а за другим — взрослые егеря. Владыки среди них не было. Отсутствовали и женщины, так как им заходить на общую территорию запрещалось. Все присутствующие вели себя очень тихо, молча и медленно отправляя кусочки еды в рот, контролируя каждое свое движение, чтобы не стучать палочками по тарелкам.

Пряча виноватый испуганный взгляд, Дейон застыл каменным изваянием, не сдвинувшись ни на волосок за все время трапезы. Волат это в конце концов заметил и, мягко тронув за предплечье, показал жестами: «Почему ты не ешь? Тебе нужно набираться сил. Или ты снова плохо себя чувствуешь?»

Дейон вздрогнул, словно очнувшись от сна, и показал: «Меня тошнит.»

Затем он бросил палочки на стол и начал быстро жестикулировать, несколько раз издав невольные хлопки лодонью о ладонь.

Волат неторопливо показал: «Не так быстро. Я не успеваю за тобой. И давай без лишних звуков.»

Тогда Дейон продолжил спокойнее: «Нам врут и пичкают сказками о благородстве и достоинстве. Но нет ничего красивого в том, чтобы забивать людей, как скот.»

Волат удивленно поднял брови и переспросил: «Ты о чем, брат?»

Пришлось объяснить: «О Ритуале Призыва, который нам предстоит пройти, получить силу. Учение противоречит само себе. Призывает к возвышению и безупречности, а в итоге нам приходится убивать.»

Выпучив глаза, Волат схватил Дейона за руку, но потом отпустил, не зная, что ответить. Он несколько раз глубоко вздохнул и задвигал руками: «Как ты узнал? Детали Ритуала не раскрываются до Ночи Выбора. И никто из егерей никогда не расскажет о нем. За такое тебя…»

Но Дейон его перебил, сообщая: «Я сам видел, когда ходил смотреть на звезды».

В попытке унять дрожь он запустил руки в свои кудри пшеничного цвета, растрепав их еще больше. А Волат сжал зубы и замер, обдумывая полученную информацию. Он всегда становился медлительным, осторожно взвешивая все «за» и «против», когда дело касалось необходимости принятия важных решений.

Все хорошенько обдумав, Волат решительно показал: «Они наши враги. А ты порочишь свой разум неподобающими размышлениями, которые должны сохранять чистоту.».

— О какой чистоте тут вообще может идти речь? — не выдержав, произнес Дейон вслух.

Волат резко прижал ладонь к его рту, отвечая едва слышно на ухо:

— Заткнись.

— Они же не отличаются от нас и чувствуют, как мы, — прошептал Дейон в ответ, отодвинув руку брата.

— Ага, только ненависть к нам.

— И неудивительно. Я бы тоже ненавидел своих убийц.

— Перестань немедленно. Последствия будут страшными. Ты не понимаешь всего…

— Я знаю, что я видел.

Слишком громко! Теперь на них стали оборачиваться другие.

— «Если тебе плевать на себя, то прекрати ставить меня в затруднительное положение. Я не хочу думать об этом перед вторым Призывом», — вернулся к жестам Волат. — «И если ты продолжишь высказываться в том же духе, то это бросает тень на Владыку»…