Чтение онлайн

Услышав эти слова, Людвиг побледнел.

– Наверное, ты хочешь спросить, откуда у меня такие сведения, но не решаешься этого сделать? – насмешливо глядя на него, спросил Эдгар.

Зайтерик кивнул. Этот разговор вдруг показался ему совершенно нелепым. Кто из них был нацистом?

– Думаю, ты знаешь Франца Фиддла не хуже меня, – тщательно подбирая слова, заговорил Эдгар.

– Да, конечно. Но я не имею никакого отношения к СС, – сказал Зайтерик.

– Я знаю, Людвиг. Я знаю. Ты не настолько глуп. Только такой болван, как я, мог ввязаться во все это.

Казалось, эти слова Крейтенса-старшего немного успокоили Людвига.

– Фиддл принадлежит к специальному подразделению СС. И его присутствие в Брюгге не случайно. Ему приказали инвентаризировать все культурные ценности нашего города для дальнейшей репатриации.

– Господи! Откуда вы все это знаете? – изумленно глядя на него, спросил Зайтерик.

Эдгар зажег сигару и глубоко затянулся. Он заметил, что немец выглядит смущенным.

– По некоторым причинам вывоз скульптуры из Бельгии задержали. А вчера из Берлина приехал специальный отряд СС. Гиммлер во что бы то ни стало хочет заполучить «Мадонну». Он угрожает стереть наш город с лица земли, если мы откажемся отдать ее.

– Все это полная чушь, Эдгар. Ты, наверное, шутишь. Они проиграли эту войну. И Гиммлеру сейчас не до того, чтобы думать о какой-то скульптуре.

Крейтенс-младший сидел в углу за креслами и с жадностью поедал вишню в шоколаде, которую в последний свой визит принес ему Франц. Был уже двенадцатый час, и Эдгар с Людвигом думали, что он давно уже спит. Им и в голову не могло прийти, что он подслушивает их разговор.

– Франц Фиддл – мой лучший друг. Так же как и ты. Не думаю, что он ввел меня в заблуждение. Франц любит наш город и потому умолял сказать ему, где спрятана «Мадонна».

– Но разве она спрятана? Она там, где и была всегда! – всплеснув руками, воскликнул Зайтерик. Его охватило настоящее отчаяние.

– Да. Но их отряд плохо знает город. Если бы я не сказал им, где «Мадонна», они искали бы ее целую вечность, – с самым невозмутимым видом сказал Эдгар.

– Господи! – воскликнул Зайтерик и до краев наполнил бокалы шампанским. Он был на грани нервного срыва.

– Ты должен понять одну вещь, Людвиг. Если мы не согласимся, то немцы сровняют Брюгге с землей. Даже силы Сопротивления понимают это.

Зайтерик нахмурился. Он начинал понимать, как обстоит дело.

– Поверь мне, дорогой мой друг, – сказал Эдгар. – «Мадонна» Микеланджело в Германии будет в большей безопасности, чем у нас. А после войны мы сможем вернуть ее обратно.

– Но если все это выплывет наружу, никто тебе не поверит, Эдгар.

– Не волнуйся, Людвиг. Когда все закончится, я буду по правую сторону баррикад.

– Мне каждый раз приходится напоминать себе, что мы оккупанты, – со вздохом произнес Зайтерик. – Великое произведение искусство вот-вот будет украдено. И ты в сговоре с врагом. Ты хотя бы сам это понимаешь?

– Я доверяю Францу Фиддлу, – твердо ответил Эдгар.

Он затушил сигарету и тут же закурил новую.

– Но целый город гораздо важнее, чем одна скульптура. История нас рассудит.

Зайтерик сидел на краешке стула. В эту минуту он напоминал гнома, присевшего на шляпку высохшей поганки.

– Но почему ты мне не веришь? – в отчаянии воскликнул он. – Я военный советник, и, уверяю тебя, немецкая армия никогда не будет бомбить Брюгге. Никогда!

– А ты можешь это гарантировать, Людвиг?

Зайтерик нервно заморгал. В последние несколько недель все так запуталось.

– Верхушка вермахта совсем потеряла голову. Они готовы броситься врассыпную, как стайка испуганных кроликов. И только СС предпринимает последние отчаянные попытки к сопротивлению, – сухо говорил Эдгар. – Я реально смотрю на вещи, Людвиг. Они безумные фанатики и за сутки могут разрушить больше, чем обычная армия за четыре года войны. Случалось даже, что эсэсовцы казнили представителей верховной власти за отказ подчиняться приказам.

Зайтерик ловил ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

– Надеюсь, что история нас действительно рассудит, – сказал он наконец. – Но я все равно сделаю все, что от меня зависит. Иначе я буду мучиться угрызениями совести до конца своих дней. Ты это понимаешь, Эдгар? Я сделаю все, чтобы скульптура не была вывезена из Бельгии.

– Это очень благородно с твоей стороны, Людвиг. Но неужели ты думаешь, что сможешь чего-то добиться? Не забывай, что для нас, жителей Бельгии, ты прежде всего враг.

– Видимо, я не смогу тебя переубедить, – со вздохом заключил Зайтерик.

– Боюсь, что это действительно так, Людвиг.

Зайтерик поднялся, неловко поклонился и пожал Эдгару руку.

– Думаю, что уже поздно. Слишком поздно. И ничего изменить нельзя, – сказал он. – Надеюсь, когда закончится война, мы обязательно встретимся… При других обстоятельствах, более благоприятных.

Он протянул к нему руки. Эдгар порывисто обнял его.

– До свидания, мой друг, – с искренним чувством произнес он по-французски.

– До свидания, – ответил ему Зайтерик по-немецки.

В самом начале знакомства Крейтенс-старший и Зайтерик говорили по-немецки. И теперь, при прощании, Людвиг захотел вернуться к этой традиции.

Эдгар пошел провожать расстроенного военного советника. Они вышли из комнаты в прихожую. Крейтенс-младший сидел в своем укрытии за креслами, словно испуганный кролик. Если отец обнаружит его здесь, то очень рассердится. В кармане у маленького Крейтенса осталось еще две конфеты. Он решил съесть их тихо, как мышь, проскользнуть в свою комнату и лечь в постель.

Неожиданно дверь отцовского кабинета распахнулась. Маленький Крейтенс съежился в своем укрытии. Обычно его отец после ухода гостей никогда не возвращался в кабинет, но теперь он почему-то нарушил это правило. Он подошел к телефону и стал набирать какой-то номер. Лицо его исказилось от волнения. Он нервно барабанил пальцами по столу.

– Я знаю, что уже очень поздно, но, пожалуйста, позовите к телефону епископа. Передайте ему, что это срочно.

Епископ долго не подходил к телефону. Крейтенс-старший в ожидании нервно курил. Наконец епископ ответил. Крейтенс-старший откашлялся и, извинившись за поздний звонок, стал излагать суть дела.