Убийства перед Рождеством
Шрифт:
Пока сержант Уильям пытался устроиться в узком кресле, не дожидаясь приглашения, инспектор поприветствовал собравшихся. Обменявшись дежурными любезностями, Кроун приступил к опросу:
– Когда вы в последний раз общались с покойной?
Миссис Бланшир тяжело вздохнула, удерживая у лба руку в изящных перчатках. Она говорила так, будто каждое слово давалось ей с большим трудом.
– Даже не знаю. Мы провели последние три дня в Лондоне. В субботу был большой благотворительный вечер, и мы отпустили прислугу на выходные. Насколько я знаю, Мэри некого было навещать.
Сэр Томас наконец обозначил свое присутствие:
– Дорогая, разве ты не делала звонки вчера вечером?
– Ах да… я обзвонила прислугу, чтобы предупредить о нашем раннем приезде, но няня так и не взяла трубку, – сказала миссис Бланшир и тут же вскинула руки к груди. – Вы думаете, она уже была мертва?
Инспектор изо всех сил старался не прибегать к колкостям и сарказму, игнорируя неудобные вопросы впечатлительной женщины.
– Не могли бы вы вспомнить, в котором часу это было?
Разговор начинал физически утомлять полицейского. Периодически он поглядывал на сержанта: тот все никак не мог опереть блокнот для записей на узкие ручки кресла, которое было ему не в пору.
– Даже не знаю. По-моему, я смотрела на часы в холле. Они показывали без четверти десять. Да, вскоре Томас отправился спать, так что это было без четверти десять.
В гостиную вошла кухарка с подносом чая и порциями пирога. Мисс Бланшир попросила её забрать маленького Генри на кухню, пока в доме работает полиция, и поинтересовалась о душевном состоянии горничной.
– Думаю, надо дать девочке пару выходных, – ответила кухарка. – Страшно представить, какой ужас она испытала. Надеюсь, она не уйдет от нас… В такое время очень сложно найти хорошую прислугу. Наверняка теперь поползут слухи, особенно после того, что случилось три года назад. Теперь эти старые перечницы будут говорить, что мы прокляты.
– Вы говорите о самоубийстве прошлой горничной? – инспектор пытался возродить воспоминания о том случае. В то время он только получил работу в полиции и занимался лишь бумагами в конторе.
– Да, как же ее звали… Дорогой? – высокий голос Жозефины Бланшир звучал по-детски требовательно.
Сэр Томас наконец вышел из раздумий и обратил взор на присутствующих.
– Келли, Келли Фитз, упокой Господь ее душу.
– Да, бедняжка Келли была не в себе. Знаете, у нее были больные нервы.
Хранивший молчание полицейский безуспешно пытался припомнить детали скоропостижной кончины предшественницы Агнес, когда входная дверь распахнулась. В гостиную ворвался поток холодного воздуха, а вместе с ним – мужчина в модном пальто не по сезону. Он сразу же направился к миссис Бланшир, попутно распыляя соболезнования и досадные замечания о погоде. Женщина поспешно представила гостя двум полицейским:
– Это мой брат, мистер Дэвид Уэст, он иногда гостит у нас, но большую часть времени проживает в Штатах.
Инспектор без особого любопытства изучал внешний вид новоприбывшего. Его густо напомаженные волосы выдавали американское происхождение и без замечания сестры. Он был младше мисс Бланшир на десять лет, и сходство во внешности прослеживалось лишь благодаря большим синим глазам, вокруг которых женщина старательно накладывала тени, дабы скрыть все больше проявляющиеся морщины.
– Не представляю, что тебе пришлось испытать. Перед тем как прийти сюда, я зашел в «Белую лошадь». Там все только и говорят об этом. Наверняка старые девы уже созвали совет.
– Как давно ты приехал?
Казалось, миссис Бланшир и вовсе забыла, зачем в ее доме собралась полиция. Все ее внимание теперь было обращено исключительно к брату.
– Я прибыл еще вчера, восьмичасовым поездом. Подумал, что не стоит беспокоить тебя своим вечерним визитом, поэтому остановился в верхних комнатах. Атмосфера оставляет желать лучшего, но завтрак там потрясающий. – С этими словами молодой джентльмен сел рядом с сестрой, по-хозяйски закинув ногу на ногу.
Пополнение и без того утомляющей компании ужасно раздражало Кроуна. Сейчас почти все его мысли занимало то, что он слишком поспешно принял решение завязать с курением. Настало время вернуть утраченное внимание и побыстрее покончить с этим.
– Сколько времени у вас проработала эта девушка?
Сэр Томас вновь обозначил свое присутствие:
– В феврале было бы два года.
С этими словами мужчина отпил большой глоток виски и вернулся к бару за новой порцией.
– Они никогда не встречались с прошлой горничной? Их что-нибудь связывало?
– Не думаю, инспектор, Келли умерла в декабре сорок восьмого.
Казалось, инспектор мог слышать, как в голове мисс Бланшир происходят мыслительные процессы. Через пару минут она продолжила:
– Получается, ровно три года назад…
Произнеся это, женщина неожиданно для самой себя громко охнула и обратила испуганный взор на брата. На этом моменте инспектор решил, что с него довольно. Поблагодарив хозяев за помощь и еще раз выразив соболезнования, полицейские наконец оказались в объятиях морозного деревенского воздуха. Как только за ними закрылась дверь, Кроун проинструктировал сержанта Уильяма, чтобы тот заехал к доктору и доставил его в участок.
– Я присоединюсь к вам позже.
На кухне маленький мальчик и немолодая кухарка наблюдали, как от дома удаляются Вольво и одинокая фигура инспектора.
Глава 3
– Не знаю, что мне делать, мисс Кроун. Я не могу туда вернуться – теперь у меня всегда перед глазами будет ее лицо, – дрожащим голосом произнесла девушка.
Агнес пыталась согреть руки, попутно роняя редкие слезы в чашку с чаем.
– Не хочу показаться глупой, но мне кажется, что в этой комнате обитает что-то зловещее. Я чувствую себя виноватой. Если бы я не заняла другую спальню из-за своего эгоизма, то она сейчас была бы жива.
В небольшом помещении на втором этаже старого кирпичного коттеджа собралась нетипичная компания из двух старых женщин и молодой девушки. В кровати, в окружении грелок, восседала хозяйка дома мисс Кроун, восстанавливающаяся после продолжительной болезни. Ее черный, расшитый пёстрыми цветами халат, привезенный покойным мужем откуда-то с Востока, придавал ей сходство с чучелом тетерева, висевшим над кроватью. Сейчас мисс Кроун наслаждалась утренней газетой и бокалом хереса, заботливо принесенным миссис Бейли. Кухарка не спешила уходить, придумывая себе все новые дела вроде срочного подвязывания портьер. Хозяйка старалась прятать усмешку за страницами газет, дабы не обидеть молодую девушку. Она помнила Агнес еще маленькой девочкой, и пусть они с ее матерью были хорошими подругами, она все никак не могла взять в толк, почему же девушка пришла к ней вместо того, чтобы отправиться домой.