Чтение онлайн

Мне захотелось как следует шандарахнуть свою глупую голову о приборную панель, но к тому времени я так заморозилась, что, наверное, все равно ничего не почувствовала бы. "Не беспокойся, ты вспомнишь, обязательно вспомнишь!" - заверила я себя. Но почему-то эти заверения прозвучали не слишком убедительно...

Марк Ньюман вышел из этого вертепа незадолго до часа ночи. Слава богу, один!

До квартиры я добралась лишь в начале третьего. Скинула одежду и завалилась в постель, слишком измотанная, чтобы даже подумать о чистке зубов. Заснула я почти сразу, но перед этим успела помучиться, пытаясь вспомнить слова Селены Уоррен.

Проснулась я внезапно. За окном только-только нарождался рассвет. Тусклый утренний свет просачивался в комнату.

Я широко распахнула глаза, чувствуя, как уголки губ растягиваются в широченной улыбке. В голове моей отчетливо звучал голос Селены Уоррен...

Глава двадцать седьмая

От новости, что ее муж оказался всего лишь заядлым игроком, Бланш пришла в неописуемый восторг.

– По правде говоря, увидев, что он выходит из казино один, я испытала такое чувство, словно кто-то нежданно-негаданно сделал мне подарок.

– Ты верный друг, Дез!

– Дружба тут ни при чем. Я просто трусиха. Если бы твой благоверный вышел с женщиной, мне пришлось бы сообщать тебе об этом, а от одной этой мысли меня бросало в дрожь.

Повесив трубку, я подумала, что временами - хотя и не так часто, как хотелось бы, - работа сыщика приносит удовлетворение.

Ладно, пора переходить к своим проблемам. Следующий звонок я сделала в одну телефонную компанию - там у меня давным-давно есть осведомительница, что, согласитесь, при моей работе просто необходимо. Девушка пообещала добыть мне нужные сведения, и сразу после обеда раздался звонок. Полученная информация окончательно убедила меня, что самое время снова побеседовать с Селеной Уоррен.

Селену я разыскала в художественной галерее. Мне не составило труда договориться с ней о встрече на вечер.

Девушка открыла дверь сразу же. Одета со вкусом: темно-синие брюки и зеленовато-синий свитер, что чудесно шло к ее синим глазам и темным, до плеч, волосам. Похоже, Селена вполне оправилась после смерти любовника, по крайней мере внешне.

– Пройдемте на кухню, - предложила она.

Я проследовала за ней через гостиную весьма шизоидного вида. Новые стулья ядовито-изумрудного цвета стояли по обе стороны потрепанного оливкового диванчика. До блеска отполированный антикварный комод красовался на потертом грязновато-коричневом ковре. Некогда белые стены потемнели от грязи, кое-где краска свисала клочьями, создавая не самый удачный фон для многочисленных картин Нила Константина.

– Мы как раз взялись за ремонт, когда Нил... когда Нила убили, объяснила Селена со следами печали в голосе.

Сидя за кухонным столом, я попивала отличный кофе, лакомилась ореховым рулетом и разве что не обвиняла Селену Уоррен в убийстве.

– Может, вы проясните мне кое-что, - начала я.

– Конечно.

– Помните, вы сказали, что каждый день в девять часов вечера звонили Нилу из Чикаго?

– Не помню, что говорила, но это чистая правда.

– Каждый день?

– Да, каждый день.

– Но в телефонной компании нет информации о звонке на этот номер из Чикаго в понедельник двадцать второго.

– Это какая-то ошибка, - медленно проговорила Селена, побледнев.
– А, вспомнила... Нил предупредил в воскресенье, что в понедельник вечером его не будет, поэтому я и не звонила. Совсем об этом забыла.

– Он вам не сказал, куда собирается?

– Я не спрашивала.

Что ж, рисковать так рисковать.

– В тот понедельник вас видели в Нью-Йорке.
– Импровизировать нужно как можно более правдоподобно. Но мне-то врать не привыкать.

– Это неправда!

– Боюсь, что правда. Послушайте, Селена, полиции я еще ничего не сказала. Прежде хотела дать вам возможность объясниться. Надеюсь, мне не придется сообщать властям об этом обстоятельстве.

Последовала пауза.

– Хорошо, - тихо согласилась, девушка.
– У меня были личные дела в Нью-Йорке... Убедившись, что с мамой все в порядке, я договорилась с сиделкой, чтобы она присмотрела за ней до вторника, а сама улетела в Нью-Йорк... Но к чему все это? Нила ведь убили лишь через неделю...

– Все так. Но Агнес Гаррити убили как раз двадцать второго, между полуночью и двумя часами.

– Агнес Гаррити? Я эту женщину даже не знала.

– Возможно. Но тот, кто застрелил Нила, застрелил и миссис Гаррити.

– В этом нет никакого смысла! Я уверена, что Нил тоже не был с ней знаком. Какое отношение может иметь смерть этой женщины к смерти Нила?

– Именно это я и пытаюсь выяснить. Селена, вынуждена спросить вас, какое именно личное дело заставило вас вернуться в Нью-Йорк.
– Девушка тотчас ощетинилась, и я быстро добавила: - Это вовсе не праздное любопытство, поверьте! Я должна решить, могу оставить это обстоятельство между нами или нет...

– А вы не пойдете в полицию?

– Нет, если будет ясно, что ваше возвращение в Нью-Йорк не имеет никакого отношения к убийствам.

– Хорошо. Я вернулась, чтобы сделать аборт. Вы, наверное, потрясены? Знаете, иногда это единственный выход...

– Я вовсе не потрясена и не осуждаю вас. Честное слово! Но почему вы не подождали до своего возвращения или не сделали аборт в Чикаго?

– Очень просто. Еще до отъезда в Чикаго я посетила частную клинику здесь, в Нью-Йорке. Врач осмотрел меня тогда и сказал, что срок беременности слишком мал, и назначил операцию на двадцать второе. Мне не хотелось менять дату без крайней необходимости. Кроме того, я доверяла доктору Питерсу...

– Сколько времени вы пробыли в клинике?

– Несколько часов.

– А потом?

– Потом поехала к Франни и провела у нее всю ночь. Это она подыскала мне клинику, и она пошла со мной, когда... когда...

– Поэтому в тот вечер вы позвонили Нилу от Франни, а он решил, что звонок был, как обычно, из Чикаго?

– Да...
– Селена произнесла это слово почти шепотом.

– Ребенок был его?

– Конечно, его!
– внезапно разъярилась девушка.

– Простите. Я не хотела вас обидеть. Просто стараюсь понять...

– Даже если я скажу вам, почему сделала аборт, вы все равно вряд ли поймете!

– И все же попытайтесь. Это может оказаться очень важно.

– Не понимаю почему. К убийствам мои проблемы не имеют никакого отношения, ни к одному, ни к другому.
– Селена испытующе посмотрела на меня, словно выражение моего лица могло помочь ей принять решение.
– Да какая разница, - сказала она со вздохом, обращаясь сама к себе.
– Сейчас это уже не имеет значения...

Через секунду-другую последовал еще один вздох. И она начала рассказ: