Чтение онлайн

ВИЛЛИ. Ее кисти такие совершенные, эти маленькие пальчики с ямочками, и ее рот, полные губы, такие нежные на моих. Чудо, а не девушка. Он целовал ее под японскими фонариками. Я видел этого сукиного сына. Он кладет руку на ее левую грудь. Седрик, говорит она, ты слишком много себе позволяешь. Клянусь, это случайность, говорит он. Я тянулся к твоему локтю. Локтя, это же надо. Сказал бы к заду. Ее аккуратные маленькие голые ягодички. Как мне хочется обхватить их ладонями. Посмотрите на этого мерзкого типа, раздевающего ее своим взглядом. Я знаю, о чем думает этот грязный развратник.

СЕДРИК. Я не забыл купить воск для усов? Мне-то нравятся большие, крупные женщины. Но Имогена из тех, в кого можно влюбиться. Она считает, что я выгляжу очень мужественно в брюках для гольфа. Это брюки для гольфа? Я забыл, что такое брюки для гольфа. Как странно. Это ворон? Есть здесь вороны? У моего друга Блимпи был ручной ворон. Задохнулся до смерти, проглотив стеклянный глаз. Не ворон. Блимпи. Или это был майский жук? Скорее всего, шмель.

ВИЛЛИ. Хотел бы я увидеть, как взрывается топливный бак и отжигает ему конец.

СЕДРИК. Это сидение давит мне на кокушки. И от этого оживает Веселый Роджер. Интересно, она это видит? Они смотрят, когда думают, что мы заняты чем-то иным. Она не может не думать обо мне.

ИМОГЕНА. Боюсь, оставила Гераклита в садовой беседке. Я покормила моего маленького Пити? Почему в последнее время я такая рассеянная? Становлюсь хуже Бронуин. В голове какая-то круговерть. Во вторник я наступила на черепаху викария. Мне так недостает бедного Эдварда. Нет. Не должна думать об этом. Какое счастье, что Седрик так глуп.

ВИЛЛИ. Хочется знать, она когда-нибудь думает обо мне?

ИМОГЕНА. Я бы хотела выйти за Ницше, не будь он безумен и мертв, и если бы он пообещал сбрить эти отвратительные усы. Как я ненавижу усы Седрика. У Эдварда лицо было гладкое, как яйцо. Нет, прочь эти мысли.

БРОНУИН. В последнее время я так странно себя чувствую, словно мяукающие котята сосут мою грудь. А прошлой ночью мне приснилось, что меня уносить огромный гусь. Я могу полюбить огромного гуся?

ВИЛЛИ. И вторая, эта Бронуин. Однажды ночью я видел, как она во сне ходила голой по турецкому ковру. Если бы это увидел викарий, у него глаза вылезли бы из орбит.

БРОНУИН. В другую ночь я проснулась в гостиной, совершенно голая. Все тело покалывало. И пальцы были в чем-то липком.

ЧАРЛЬЗ. Это просто стыд, как она играет со мной. Она играет со мной, словно я – кролик.

БРОНУИН. Я вроде бы играла на пианино голой и заснула. Странное дело, потому что не играю я на пианино. Эдвард играл слишком хорошо. Заглушал нас всех венгерскими упражнениями для пальцев.

ИМОГЕНА. Не знаю, что мне теперь делать, после смерти Эдварда. Я больше не получаю никакого удовольствия от пения йодлем и составления хайку во второй половине дня, чем мы обычно занимались, или от перевода разговоров голубей.

СЕДРИК. Голуби гнездятся на мельнице. Я обожаю голубей. Так приятно ощущать, как бьются их маленькие сердечки, прежде чем сворачиваешь им шею. У Имогены такая тонкая, красивая шея.

БРОНУИН. Если бы мы оставили в гостиной тромбон, я могла бы сыграть на нем во сне. Но почему мне потребовалось раздеться догола? Я могла простудиться.

СЕДРИК. В тот раз в Брикстоне была такая аппетитная толстая шлюха.

ИМОГЕНА. Седрик говорит, что я талантливая пианистка, но слух у него, как у чучела совы. Эдвард так играл этюды, что внутри у меня все трепетало.

СЕДРИК. Мне нравится, когда они издают звуки. Любые звуки.

ЧАРЛЬЗ. Я до сих пор вижу лицо Эдварда, или то, что от него осталось.

СЕДРИК. Иногда мне снится, что автомобиль выходит из-под контроля. Мы отталкиваемся от зеленой изгороди, съезжаем в кювет и переворачиваемся. И она лежат, в платье, задранном выше колен, струйка крови змеится из ее рта. Я подползаю, сую голову между ее бедер, вставляю мои усы…

БРОНУИН. Не знаю, что было на моих пальцах. Может, воск для усов.

ИМОГЕНА. Возможно, мне следует отдаться Бернарду Шоу. Я чуть не получила оргазм, читая как-то днем «Квинтэссенцию ибсенизма», пока Чарльз и Бронуин молотили по воланам. Думаю, это были воланы.

ВИЛЛИ. Я мог забраться по шпалере для вьюнов и залезть в ее распахнутое окно.

БРОНУИН. У меня возникало странное чувство, будто кто-то наблюдал за мной, пока я принимала ванну. С другой стороны окна, заглядывая в него. Неужели этот парень?

СЕДРИК. И что тут делает этот парень, постоянно что-то высматривает. Что именно? Придется устроить ему небольшую взбучку, чтобы поставить на место. Может, сегодня будем есть тушеную зайчатину.

БРОНУИН. Может, сегодня что-то произойдет? Но я сомневаюсь. Летом в лесу так много смертей. Когда умер отец…

ЧАРЛЬЗ. Внимание. Всем приготовиться. Скажите «чи-и-из».

БРОНУИН. Чи-и-из.

(Вспышка. Затемнение. Потом, из темноты).

СЕДРИК. Э-э-э… Какой сыр?

(Поют птицы. Свет падает на БРОНУИН и ИМОГЕНУ, которые сидят в садовой беседке. ИМОГЕНА снимает шляпу).

БРОНУИН. Этот парень опять наблюдает за тобой.

ИМОГЕНА. Знаю, что наблюдает.

БРОНУИН. Тебе не тревожит, что он так таращится на тебя.

ИМОГЕНА. Мне нравится, что он не сводит с меня глаз. Седрик очень ревнует. Я вижу, что ему хочется убить Вилли, когда тот оказывается неподалеку. Я нахожу это таким возбуждающим подтверждением теории Дарвина. А кроме того, Чарльз все время смотрит на тебя.

БРОНУИН. Какой Чарльз?

ИМОГЕНА. Чарльз отчаянно влюблен в тебя. Или ты не знаешь?

БРОНУИН. Склонна думать, Чарльз не из тех, кто способен на что-то отчаянное.

ИМОГЕНА. Ты его недооцениваешь. В Чарльзе больше страсти, чем кто-либо себя представляет. Я думаю, он такой эротичный.

БРОНУИН. Ты находишь Чарльза эротичным?

ИМОГЕНА. Очень даже.

БРОНУИН. Что ж, я должна сказать об этом Седрику.

ИМОГЕНА. Хорошо. Я люблю сложности. Любая пьеса без них скучна. И любовная жизнь тоже. Я решила пожертвовать свою шляпу на благо человечества. Отдам той косоглазой женщине, которая продает свиней. А может, брошу за беседку, чтобы мыши в ней поселились. Плиния поглотила лава на берегу, когда гибли Помпеи. Бедные души. Навечно застыли во времени, как жена Лота.