Чтение онлайн

— Принято! — весело ответил он и повел свою юную даму к застекленной стене.

В ожидании официанта Турецкий развлекал спутницу заранее припасенными байками. Домашние заготовки, так сказать.

— Знаете ли вы, Настенька, что Россини прекрасно готовил? И говорил о себе, что Господь наградил его тремя талантами. «Я гениальный шеф-повар, большой шутник и лишь в третью очередь композитор» — так характеризовал себя маэстро. И после премьеры своего «Цирюльника» демонстративно отказывался от поздравлений и приглашал друзей домой, на обед, обещая, что именно там все поймут, что такое настоящее искусство.

Настя слушала его рассеянно, больше поглядывая на снующих за окном людей. Турецкий примолк. Фальшиво все как-то! Да что же ты на себя не похож? Что за волнение такое дурацкое! Официант положил перед ними карты меню.

— Ну вот и меню. Давайте выбирать. Насколько я помню, вы у нас любительница рыбы. Поэтому на закуску предлагаю карпаччо из форели с имбирем. Это очень нежное блюдо.

— Хорошо, — согласилась девушка.

— А на горячее… Смотрите, какой выбор: жареный угорь, щечки морского дьявола с жюльеном из цукини, креветки с банановым соусом… Нет, мы выбираем фирменное блюдо — «Россини»! Смотрите, это говяжье филе в соусе мадера с черными трюфелями. Идет?

— Идет. — Настя пожала плечиками.

— И, наконец, шампанское для дамы.

— О, если ваша дама любит шампанское, вы пришли в нужное время в нужное место, — подал голос официант. — У нас проходит фестиваль шампанских вин знаменитого дома «Лоран-Перье».

— И что вы нам посоветуете?

— Выбор огромный. «Гранд-кюве», например. Этим шампанским отмечали свою свадьбу принц Чарльз и леди Диана.

— М-да, эта история закончилась весьма печально. Боюсь, напиток будет напоминать нам о несчастной леди Ди.

— Тогда я вам порекомендую кюве «Александра». Это розовое вино, очень деликатное, нежное и предназначено для особых случаев.

— Вот, это для нас. У нас как раз особый случай. Настя, вы согласны?

Настя кивнула и отвернулась к окну.

— А мне триста граммов водки. «Русский стандарт». Я патриот, знаете ли.

Официант удалился, Саша с тревогой посмотрел на девушку.

— Я вас чем-то расстроил?

— Нет, но… Зачем все это? Вы ставите меня в неловкое положение.

— Настенька! Мне просто очень хочется побаловать вас, вот и все. Мама далеко, кто ж вас здесь побалует? Чего вы боитесь? Или кого? Меня?

— Нет, это вы меня боитесь, — она наконец взглянула на него.

— Я?

— Ну да. Вы боитесь, что не понравитесь мне. Вам кажется, что вы можете представлять интерес только в этом… антураже? Ну и зря. Вы очень интересный человек. И интересный мужчина… И вы мне и так нравитесь.

— Правда? Господи, что же вы мне сразу не сказали? Я затащил бы вас в рюмочную, мы хлопнули бы по стопке водки, закусили бы бутербродом с килькой, пообщались бы с алкшами-завсегдатаями. Это был бы интереснейший вечер! Представляете: вокруг рвань и пьянь, мат-перемат, а в центре вы — юная и прекрасная, с килькой наперевес. Мне пришлось бы отбивать вас от целой своры желающих познакомиться поближе. А здесь, конечно, что? Здесь скукотища…

Настя рассмеялась.

— Ну наконец-то! Знаете, если мероприятие неизбежно — а оно неизбежно, поскольку заказ уже сделан, — давайте расслабляться и получать удовольствие. Идет?

— Идет! — Настя тряхнула кудрями. — Но обещайте мне, что следующее приглашение за мной!

— Так я именно этого и жду с замиранием сердца, именно этого и вожделею! Вы, помнится, приглашали меня в свой бар, как он там…

— «Голливудские ночи».

— Я почти готов.

— Нет, там я на работе, я не смогу уделить вам внимание. Сначала я приглашу вас… Впрочем, это пока секрет.

— А вы еще и интриганка!

— Конечно! С кем поведешься… Вы знаете обо уже так много, а я о вас — ничего. И хотелось бы услышать, кто вы, мистер…

— Турецкий. Но эта фамилия вам ничего не скажет. О, вот ваше шампанское.

Официант откупорил бутылку, и в бокал полилось пенное вино изумительного розового цвета.

— Это как цвет заходящего солнца! Я такого никогда не видела!

— Вот и прекрасно! Будет что внукам рассказать. Ну, пробуйте!

Настя пригубила вино и важно кивнула. Бокал был наполнен, как положено, на две трети.

Тут же появились закуски, графин с водкой.

— Ну, начнем прожигать жизнь?

— Назад хода нет, — подтвердила Настя.

Они выпили, начали закусывать, ибо оба были голодны, а кухня ресторана славилась на всю Москву. Постепенно его напряжение и ее настороженность уходили, сменяясь почти бесшабашным весельем. Он рассказывал ей какие-то байки, она смеялась, запрокинув голову, матово поблескивали зубы. Один из них, передний, был чуть сколот, что придавало трогательную неровность всему этому белоснежному ряду. Около восьми вечера заиграли музыканты — двое мальчиков-скрипачей и столь же юный пианист. Студенты. Так же как и Настя, зарабатывающие себе на жизнь, подумал Александр. Он пригласил девушку на танец. Медленная, печальная мелодия. Он прижал к себе ее тонкий стан, чувствуя под рукой хрупкие позвонки; вдыхал аромат ее тела, смешанный с запахом незнакомых, легких духов. Он склонял к ней голову, и мгновениями их лица соприкасались. И, ощущая на своей щеке бархатистость ее теплой, персиковой кожи, Саша тихо сходил с ума. Мелодия оборвалась, и, не в силах оторваться от нее, он еще мгновение сжимал девушку в объятиях, пока не поймал на себе насмешливый взгляд одного из музыкантов. Турецкий опустил руки. Они направились к своему столику.

Ну да, стареющий плейбой ловит в свои сети глупую юную бабочку. А она крылышками бяк-бяк… — словно говорил им в спину скрипач.

Циничность этой мысли разрушила все очарование танца. «А ведь так и будут на нас смотреть, где бы мы ни появились», — с тоской подумал Турецкий. Видимо, Настя думала что-то в том же ключе, так как взгляд ее снова стал серьезным.

Они сели, официант принес горячее. Несколько мгновений прошли в молчании. Каждый был занят своим блюдом.

— Александр Борисович, вы женаты?

Ну вот он, момент истины. Саша поднял голову. Настя не ела, пронзая вилкой ни в чем не повинные нарядные трюфеля. То один, то другой. Взор ее был устремлен в окно.

— Да, я женат. — Он поднял глаза на ее профиль. — Я женат уже достаточно давно и очень прочно. На женщине, которую никогда не брошу. Потому что она этого не заслуживает. И потому что у нас дочь, которую я очень люблю. Я мог бы солгать вам, прикинуться разведенным господином, который каждый день ужинает в ресторанах, не зная, куда девать себя и свои деньги. Но это было бы ложью. Это было бы подло по отношению к вам. Я не хочу вас обманывать. Вы этого тоже не заслуживаете, поскольку кажетесь мне очень чистым и цельным человечком. Я никакой не нувориш, я вкалываю с утра до ночи, у меня очень серьезная работа и очень мало свободного времени.

— Зачем же вы тратите его на меня? — тихо спросила Настя.

— Потому что я влюблен в вас как мальчишка, разве вы этого не видите? — так же тихо ответил Турецкий. — Со мной давно такого не было… То есть, конечно, у меня были женщины, которых я любил, но поверьте, не так много, как это может показаться. «Я сижу у окна, за окном осина. Я любил немногих, однако сильно», — невесело усмехнулся он. — Знаете, чьи это строки?

Не поворачиваясь, Настя лишь отрицательно тряхнула кудрявой головкой.