Чтение онлайн

Николь скептически покачала головой.

— То есть все это время после нового года к вам уже поступали письма с признаниями?

Она сдула прядь волос с лица.

— Конечно, — поддержал Холльайзен. — Мы их поверхностно просмотрели и подшили под рубрикой «обычные подозреваемые». Между прочим, после 11 сентября один прислал нам e-mail, что удары планировались непосредственно здесь на курорте и, конечно, под его руководством. И я, разумеется, не стал это расследовать.

— А как дальше идет служебный порядок?

— Если информация из писем с признаниями уже публиковалась в газетах (а это так в девяноста девяти процентах писем), то мы их подшиваем и передаем в архив. Прокурор для надежности просматривает еще раз, не кроется ли за этим преступление, и на этом заканчивается.

— Но теперь мы, разумеется, снова выловим эти письма, — сказал Еннервайн. — Николь, тогда это сразу же будет задание для вас. Вы просмотрите вначале все дела полицейского участка здесь, потом вы свяжетесь со службами в других регионах. Затребуйте все, что пахнет Куницей. Прошу вас проверить все, что добудет Шваттке, чтобы таким образом составить более точное представление.

Николь и Мария кивнули.

— Остлер и Холльайзен, вы оба будете вести расследование в совершенно другом направлении. Вы ориентируетесь здесь в этой местности, знаете большинство живущих лично. Вы будете размышлять просто, здравым человеческим рассудком, без всякой психологической…

— Вы, — Мария подняла брови вверх, — хотели сейчас сказать галиматью или что-то вроде этого?

— …подоплеки, чего можно ожидать от проживающих в данной местности лиц.

— После всего того, что мы услышали, наш Куница, вероятнее всего, из местных, — продолжил Еннервайн. — А теперь о вас, Штенгеле. Вы ведь были когда-то заядлым альпинистом.

— Да, еще в молодые годы. Я предчувствую что-то нехорошее. Мне что, сейчас придется ежедневно лично проверять все горные вершины?

— Нет, я совсем не хочу присутствия полиции на горах. Пока не хочу. Это вынудит Куницу продолжить свое дело еще веселее где-то в другом месте. Но у вас есть связи с Клубом альпинистов, с горноспасательной службой и подобными организациями.

— Альгойец мимо таких не пройдет.

— Хорошо. Вы можете задействовать свои контакты и собрать группу, которая незаметно будет наблюдать за этой вершиной Кроттенкопф?

— Это можно сделать. Одного-двух человек будет достаточно. Им нужно делать фотографии?

— Этого я сейчас официально, конечно, не могу утверждать, — сказал Еннервайн. — Но если два или три горноспасателя будут фотографировать каждого, кто будет подниматься на Кроттенкопф, только просто ради удовольствия, то я, конечно, ничего не смогу сделать.

— Я понял, шеф.

— Итак, за работу, коллеги, по горам! Завтра утром в восемь совещание.

Группа разошлась.

— Подвезти вас к пансионату, Губертус? — спросила Мария.

— Да, с удовольствием.

В машине они молча сидели рядом. В мозговом центре Еннервайна для нелепых мыслей слова «стрельба из лука» все еще совсем не растворились, он ломал себе голову, поскольку не привык останавливаться перед загадками. Мария тоже была погружена в свои мысли.

— С таким мне еще никогда не приходилось сталкиваться, — сказала она вполголоса. — Написанное от руки письмо с признанием. Гм. Но что-то во всем этом деле, не только письмо, почерк и стиль, и остальные обстоятельства кое-что мне напоминают. Что-то другое, я только не знаю что мне о чем напоминает. Вам знакомо такое чувство?

— Даже очень хорошо знакомо.

— Я об этом подумаю.

— Вот гостиница «Эдельвейс», — сказал Еннервайн. — Вы за мной завтра утром заедете?

— Конечно, — сказала Мария и выключила мотор.

О нет, подумал Еннервайн, сейчас она непременно захочет узнать, о чем я хотел поговорить тогда при несостоявшейся встрече. С тех пор прошло три месяца, а он все еще ничего не рассказал ей о своих проблемах со здоровьем. Когда это дело будет закончено, подумал он, то я об этом поговорю. Но тогда уж точно. Стопроцентно.

— Спокойной ночи, — сказала Мария и завела двигатель.

У полицейского профайлера тоже есть личная жизнь, вероятно, он когда-нибудь тоже лежит расслабленно в отпуске на итальянском пляже, и при этом он не разделяет сразу всех плещущихся в воде на матрицы по вероятности преступления. А как это у серийного убийцы? У Куницы? Здесь уже труднее представить себе, что он делает, когда он не убивает серийно, когда не мечтает о том, как высосать мозг последнего знакомого по e-mail. Чем он занимается, когда не зашифровывает послания с выдержками из Библии, не тренируется в стрельбе и прорезании отверстий, посещает курсы заметания следов? Как выглядит частная жизнь Куницы? Есть ли она у него вообще? Волнуют ли его в дополнение к болезненной слабости еще и другие страсти? Этого Куницу? Он был заядлым альпинистом.

6 ч. 11 мин. Оксенвизе

Куница встал сегодня в пять часов, послушал во время завтрака прогноз погоды в передаче «Радио в рюкзаке» и еще в потемках отправился в путь. Короткий крутой отрезок пути, который после Оксенвизе вел к Кельбертритт, заставил его еще раз ускорить темп. Куница был в форме. Еще в молодые годы он всегда поднимался на гору, когда ему нужно было обдумать какую-либо проблему. Такое сочетание ведущих вверх горных троп и медленно вырисовывающихся решений сформировало его характер. С каждым шагом горных ботинок большие и мелкие заботы откалывались. Угрызения совести, сомнительные компромиссы и неуверенные переходные решения отламывались и скатывались как камни вниз по крутой тропинке, внизу в долине разлетались с треском на кусочки и рассыпались.

7 ч. 51 мин. Кельбертритт

На сегодня Куница запланировал многое. При маркировке пути после Кельбертритт, у камня с двумя желтыми крестами он свернул с обычной дороги альпиниста-любителя и проложил себе путь через поросль, уверенно двигаясь к своему укрытию. Второй рюкзак там был туго набит бикфордовыми шнурами, взрывчатыми веществами, начиненными кухонными будильниками и подобным милым реквизитом. И он потопал дальше с двумя тяжелыми рюкзаками горчичного цвета. Хотя уже стоял апрель, снега оставалось еще много. Куница шел по тропинкам, по которым когда-то гулял король Людвиг (или его несли на паланкине). Сегодня, в этот прекрасный весенний день, он собирался особым способом подготовить лыжню.

9 ч. 32 мин. Заувальд

Ему не нужно было волноваться, что кто-то попадется ему навстречу, он вышел слишком рано. Правда, не исключалось, что кто-то его обгонит, но это было маловероятно. При этом ему вспомнился один неприятный момент. Именно при подъеме на его любимую гору для решения проблем ему грубым способом показали, что есть еще более тренированные товарищи, чем он. Тогда примерно на середине участка он услышал за собой пыхтение другого туриста, само по себе ничего особенного, но это откровенное топанье и пыхтение приближалось все ближе к нему. И если бы этот анонимный атакующий тогда укусил его в шею или ударил палкой по пояснице, Куница не испытал бы такой боли, как от того, что его кто-то обгоняет. Такое случилось первый раз в его жизни.