Чтение онлайн

Потревоженные мухи взвились, открывая обзору полуголое мужское тело. Ольга набрала воздуха, подула перед собой, чтобы отпугнуть насекомых. Они, жужжа, метнулись в сторону, а потом опустились вниз, скрывая липкую, белесо-зеленую кожу, с торчащим в области шеи горлышком бутылки зеленого стекла. Ольга посмотрела на лежащую около ее ног бутылку, в которой еще было пиво. «Такая же», — решила она и… рассмеялась.

Татуированный обтер рот, подбородок тыльной стороной правой ладони, посмотрел назад, на хохочущую девчонку. Она на полусогнутых ногах, упираясь в живот руками, стояла над оврагом. Вокруг нее жужжала туча мух. Он с новой силой почувствовал смрад и побежал к дороге, царапая руки, рассекая кожу на лице и плечах о ветки, острые сучки. Иногда, когда он задирал голову вверх к скрытому зеленью небу, его слепили солнечные лучи. Он припал на колено, наступив в ямку, и услышал голос Ольги. Он не верил, что слышит это, но она действительно сквозь смех кричала:

— Через жизнь с любовью! Ха-ха-ха! Через жизнь с любовью! Через жизнь с любовью!

Татуированный, встав с колена, вдохнул свежего воздуха. Посмотрел на сочившуюся кровью длинную рану на правом плече. Ольга все смеялась, но тише. Он оглянулся, раздумывая, что делать дальше, глубоко вдыхая. Когда она снова крикнула: «Через жизнь с любовью!» — он снял с пояса мобильный телефон, набрал «02».

После того как долгие объяснения с дежурным милиционером были закончены, он оглянулся и, вздрогнув, выронил телефон. Ольга стояла в метре позади него, ее губы иногда расползались в улыбке, из горла вырывался звук: «хагы-хагы».

— Я думала, что ты сбежал, — произнесла она каким-то бесцветным голосом. — Оставил меня одну с этим трупаком и мухами… Через жизнь с любовью, твою мать! — после этого она сплюнула, затем сжала губы и надула щеки, словно лягушка. Так она сдерживала позывы к рвоте.

— Ты дура! — заорал татуированный, схватив ее за волосы, смотря прямо в ее мутные глаза. С его губ со словами слетали капельки слюны. — Какая любовь? Ты дура?! Дура!

— Отпусти меня, козел, — сжав левой рукой хозяйство парня, выплюнула она.

Он взвыл, разжав пальцы, выпуская ее двухцветные волосы, сгибаясь пополам. Она посмотрела на него сверху вниз и сказала:

— Его горлышком от пивной бутылки прирезали. «Krugger» называется.

Толик с Полиной возвращались домой пешком. Несмотря на беспощадно припекавшее солнце, хотелось еще погулять. Они шли по пыльной обочине, мимо проносились автомобили, иногда проезжали, громыхая всем корпусом, троллейбусы. Воздух был сухой, поэтому дышали не глубоко, мелкими «глотками», и разговаривали:

— Посмотри туда, — предложил Толик, указав левой рукой, свободной от подарочных пакетов, в сторону сгрудившегося вдоль дороги частного сектора.

Полина повернула голову, прекратив разглядывать кустарно выполненную вывеску парикмахерской, висевшую на стене высотного дома, мимо которого они проходили. В направлении, указанном Толиком, сверкал в золотых лучах золотой крест церкви, возвышаясь над окружившими его домами. Остов соседнего купола был окружен строительными лесами, словно переломанная шея больного поддерживающей конструкцией.

— Там идет ремонт? — спросила она и тихонько кашлянула, ощущая сухость в горле.

— Да, — кивнул он, убрав со лба влажную от пота челку — Уже давно. В эту церковь мы ходим чаще остальных, потому что она рядом с домом. В ней уютно, — он говорил, и они шли дальше, приближаясь к колонке, возле которой брызгались водой ребятишки, перемазанные грязью. — Вот в храме Христа Спасителя мне не нравится…

— Почему? — удивилась Полина и посмотрела вниз. Туфли, а также открытые участки пальцев были покрыты слоем бархатистой, неприятной пыли.

— Там как в метро, — ответил он, не задумываясь. — Там слишком много места. Человек чувствует себя там песчинкой в океане.

— Так он ощущает величие Бога, — возразила она, переступив зацепившийся за сухую ветку пакет с надписью: «Спасибо за покупку!»

— Даже не знаю, — пожал плечами Толик. — Я не ощущал присутствие Его в этом огромном месте, как ни старался. Там как в музее, в выставочном зале, и даже прозрачные ящики для сбора пожертвований кажутся инсталляциями на тему «Щедроты людские». — Он сглотнул, сжав ее пальцы в своей ладони сильнее, огибая мальчишек, резвящихся у колонки, направляющих друг на друга струи прохладной воды. — Там нет души…

— Опять мы вернулись к тому, о чем говорили с твоими друзьями, — улыбнулась Полина, а ощутив, как влажная капля, «поцеловав» ее голень, потекла вниз, посмотрела назад. Сорванцы застыли и замолчали, сделав вид, что не причастны к тому, что струйка воды выстрелила в сторону белокурой женщины в красивом платье с перьями.

— Что такое?! — посмотрел на нее Толик. — Они обрызгали тебя?

— Нет, — зашагав вперед, ответила она. — Просто вспомнила, как в детстве с подругой кидали свежие куриные яйца с балкона на головы прохожих…

— Дааа?! — удивился он, широко открыв рот. — Ты способна на поступок исподтишка?

— Это было в детстве, в юридически несознательном возрасте, — махнула она рукой.

Мимо, оставив шлейфом клубы пыли, пролетел красный, обтекаемый, словно капля, автомобиль. Сзади послышались радостные улюлюканья ребятни. Пара молчала. Их разморило. Обдувавший ноги ветерок, остужавший подошвы, был как спасение.

— Зря я предложил пройтись пешком, — произнес Толик, подумав: «Надо было попить из колонки».

— Ничего, — ответила она и вздохнула. — Осталось совсем чуть-чуть.

Она выдержала паузу. За это время они миновали остановку, под козырьком которой, прячась от солнца, ждала транспорт ветхая старушка, сжимавшая в правой костистой руке авоську с зеленым термосом внутри. Дойдя до перекрестка, Полина сказала:

— У меня из головы не идет разговор с сотрудницами об ауре и о том, что в процессе работы мы теряем часть своей души, если стараемся выполнить ее на отлично.

— К чему тебе эти размышления? — вздохнул Толя, ощутив пыль на языке и как влага из подмышек потекла ниже. — Все эти разговоры на философские темы, теории устройства мира, устройства духовного мира… Они не приводят к каким-нибудь последствиям. Они были придуманы, чтобы занять рот и язык во время встреч с образованными друзьями. Они не изменили планету и мировоззрение людей…

— Почему это? — остановила поток его слов Полина, посмотревшая в его глаза. — Ты хочешь меня убедить, что библейские заповеди никого не удержали от опасного шага? Чушь!

— Не самый удачный пример, но и по нему отвечу: горстку людей они удержали, — сказал он, пожав плечами. — Конечно, если бы их не было и люди не боялись бы расплаты после смерти, то все было бы куда хуже. Но вместе с тем они не решили всех проблем…

Пара пересекла улицу Комсомольскую, повернула направо, перешла улицу Невельскую, оказавшись около высокого длинного бело-пыльного забора, вдоль которого они и пошли. Толик говорил: