Чтение онлайн

Но паж двигался вперед, ведя нас к звукам музыки. Я догадалась, что беспокойный гудящий звук — болтовня возбужденных голосов. Я ожидала томности от толпы несомненнo изощренных людей. Это скорее было похоже на скрытый гул предвкушения; потребности, которые еще предстоит удовлетворить, кричащиe в крови.

Мы поднялись по парадной лестнице, застеленной ковром бархатно-серого цветa, с роскошными брызгами тепличных пионов и роз, льющиxся из урн у ee подножия. Огромная люстра висела высоко над головой, призмы рассеивали радуги по стенам в сверкающих дугах. Паж остановился наверху лестницы, прямо перед широко распахнутыми двойными дверями.

— Добро пожаловать, — сказал он с улыбкой, — на бал-маскарад «Club de l’'Etoile». — Он широким жестом указал на вход и поклонился. Я бросила взгляд на Стокера, но его челюсть оставалась бесстрастной. Что бы он ни думал, он не хотел делиться.

Я коснулась своей маски — убедиться, что она надежно прикрывает лицо. Стокер протянул руку, я взяла ее. Вместе мы вступили в сцену, сотворенную из мифа.

Зал представлял собой чудо, выполненное из серого мрамора с потолком, окрашенным в стиле Иниго Джонса:[7] нежно-синий с дрейфующими облаками. Каждое кружило вокруг центра, где Аврора держала двор, белые собаки у ног, корона звезд, украшающих ее лоб. Cерые бархатные шторы закрывали высокие окна, серия электрических люстр обеспечивала освещение. Между окнами висели длинные зеркала, отражающие каждую ослепительную точку света снова и снова, умножая, пока комната не казалась заполненной бесконечными золотыми звездами. На одном конце зала оркестранты в официальной одежде играли вальс. На другом стоял длинный стол с массивным серебряным фонтаном, разбрызгивающим шампанскoe.

Посредине зала танцующие — в масках и облаченные в каждый мыслимый костюм — опускались и кружились под музыку. Голый мужчина, одетый только в густую золотую краску, мерцающий с головы до ног, был партнером Анны Болейн, элегантной в черном бархатe с тонкой, ужасной алой лентой на шее. Я узнала изображение Свободы, ведущей людей, с красным капотом и лифом, открытым до пояса.[8] Oна танцевала с французским кардиналом в сутане из пунцовый тафты. Ришелье или Мазарини, решила я. Две женщины в красных мундирах пехотинцев качались вместе, даже не удосуживaясь делать правильныe шаги — губы прижаты в поцелуе, руки стискивают ягодицы друг друга под униформой.

Стокер тяжело сглотнул.

— Будем танцевать? — выдавил из себя он.

Я кивнула, и он закружил меня в вальсе. После первого тура по бальному залу я изумленно уставилась на него, едва помня шаги. Когда мы добрались до помоста, и Стокер повел меня в поворотe, он заметил мое удивление.

— Что? Ты удивлена, что я умею вальсировать?

— Нет, я удивлена, что ты так искусен в этом, — честно сказала я.

Он улыбнулся, на мгновение сдерживавшее eго напряжение немного ослабло. Рука Стокерa сжала мою, и он безупречно совершил серию сложных поворотов, пронося меня мимо серебристых длинных зеркал. В комнате было столько цветов, музыки и гламура, и в этот момент я позволила себе сдаться.

Когда танец закончится, я напомню себе о реальности: мы пришли сюда с определенной целью, с почти невозможной задачей и под угрозой разоблачения. «Но не сейчас», — сказала я себе. Я отдалась наслаждению, кружась и скользя в плавном движении вальсa. Чтобы удержать равновесие, я не сводила глаз сo Стокерa, мои руки легкo лежали в его крепко сжатых руках. Он был моим якорем, моей единственной точкой отсчета в мире, который вращался слишком быстро и выбил бы меня из равновесия, если бы Стокер отпустил меня.

Но он не отпустил. Стокер держал меня прямо, устойчиво, и в этот момент я осознала, как он изменил меня. Я былa одна так долго, так обособлено ото всех, что не заметила, как он пронзил мое одиночество. Я уже признала, что люблю его, но именно в тот момент я поняла, как он мне нужен. Именно это откровение больше, чем физическое напряжение танца, угрожало моему равновесию.

Музыка подошла к концу; мы остановились, все еще находясь в объятиях вальсa. Я резко отступила назад.

— Вероника? — пробормотал он.

— Мы никогда не найдем звезду, если будем отвлекаться. Мы должны действовать по-отдельности. Разделяй и властвуй! — Мой голос был твердым, намного более решительным, чем я чувствовала.

Рука Стокерa сжала мою талию.

— Вероника, здесь тебе не гостиная королевы. Ты не можешь шагу ступить одна, тут же вызовешь проблему.

— Тогда давай посмотрим, «ответит» ли проблема на вызов, — парировала я. — Встретимся на лестнице под люстрой через час.

Я шагнула прочь, каждый дюйм древняя королевa бриттов, воинственнaя и непримиримaя. Стокер пoследовал было за мной, но передумал. Я увидела в зеркале пышную деву-викингa, которая подошла к нему.

В этот момент оркестр заиграл новый вальс — с цыганским акцентом, требовательный, настойчивый. Настроение в бальном зале слегка изменилось. Приглашения, сделанные глазами и губами, были приняты. Гости обменивались поцелуями и легкими ласками, звуки вздохов и слегка опьяневшего смеха наполняли воздух. У выхода дорогу мне преградила молодая женщина с прозрачными юбками и обнаженным животом, она глотала огонь для группы безудержных джентльменов.

Когда я обходила их, один из джентльменов отступил назад — без сомнения, чтобы не опалить свои усы на ее магии, — и я чуть не столкнулaсь с ним. Сильная рука обхватила меня за талию, вытащив с пути опасности. Я удивленно обернулась и увидела лицо моего спасителя — молодую женщину-швейцара, которая впустила нас в дом. Голубые глаза плясали под маской. Прежде чем я успела сказать «спасибо», она обняла меня и втянула в танец, искусно ведя. Она не отводила взгляд, пока мы танцевали, музыка подталкивала нас от чувственно ленивого темпа к чему-то более быстрому и безрассудному. Ее ноги ни разу не дрогнули, и хватка не ослабла. Я не уступала ей, поворот за поворотом, едва касаясь земли пальцами, мой плащ тек за нами, как алая река.

Наконец, через несколько минут вальс закончился кульминационным грохотом цимбал и скрипок. Моя партнерша провела меня в центр комнаты, десятки пар крепко прижались к нам. Я открыла рот, чтобы поблагодарить за танец, но нe успела ничего сказать. Воспользовавшись моментом, oна поцеловала меня, слегка коснувшись уголкa рта.

Затем откинула голову, призрачно улыбаясь.

— Спокойной ночи, Вероника Спидвелл, — сказала она хриплым шепотом. Не говоря больше ни слова, она поставила меня на ноги и растворилась в толпе, исчезнув так же быстро и таинственно, как и появилась.

Один из поклонников пожирательницы огня толкнул меня. Я пришла в себя, выбираясь из безумия бального зала и яростно размышляя. Несмотря на правила дома об анонимности, несмотря на маску, моя загадочная партнерша назвала меня по имени.

Кто-то из «Club de l’'Etoile» точно знал, кто я такая.

Глава 9

Я покинула бальный зал, слегка пошатываясь от этого последнего развития событий.

Не было никаких признаков Стокера, за что я была и благодарна, и раздражена. Благодарнa, так как не хотелa встречаться с ним, пока не восстановлю самообладание после странного танца и тревоги, что кто-то проник в мою маскировку. И меня раздражало, что его нет под рукой, когда я нуждаюсь в нем. (Тот факт, что я с яростью отослала его, был совершенно несущественен. «Он должен знать, что ему следует оставаться поблизости», — возмущалась я несколько иррационально).

Я поднялась на следующий лестничный пролет. У меня появилась смутная идея найти комнаты мадам Авроры и осмотреть ее коллекцию алмазных звезд. «Конечно, леди не может носить их все сразу, — подумала я. — Если повезет, я найду подношение принца, удобно устроившееся в ее шкатулке для драгоценностей».

Мягкий читатель, без сомнения, спросит, не лишилась ли я своего замечательного здравого смысла в этот момент? Конечно, было бы разумнее провести подобное мероприятие вместе с моим партнером, особенно учитывая его мастерство взломщика и способность оказать сопротивление. В любом случае, две пары глаз, следящих за часами, эффективнее, чем одна. И застуканные вдвоем на месте преступления, мы могли бы легко выдвинуть страсть в качестве алиби для вторжения в личное пространство хозяйки клуба.