Чтение онлайн

— Как, однако, Лариса быстро оправилась от шока, — ляпнул Иосиф сразу, не зная, с чего начать разговор об инциденте с Ларискиным отравлением.

— Да-а уж… — задумчиво протянула Зина, с неопределенной улыбкой рассматривая его лицо и торс.

Ося позвоночником ощутил, что эта самоуверенная дама оценивает его по внутренней, давно установившейся шкале. "Интересно, что она обо мне думает?" — опасливо подумал Иосиф. Пауза была такой долгой, что в голове притихшего Гершанка вихрем пронеслась целая лавина боязливых мыслей. "Небось, баллы начисляет: фигура — четыре, мускулатура — три, ноги — пять, физиономия — минус восемь. Жаль, Ося, что ты с младенческих лет не посещал тренажерных залов, соляриев, бассейнов и пластических хирургов, ей-Богу, жаль! Мужики все-таки в своих оценках не так жестоки, как бабы. А я вообще добрый и почти непритязательный…"

Он, как большинство молодых людей, склонных к цинизму, ничего особого от женщин не ждал и тем более — совершенства. Может, фантазии не хватало, да и боязно было как-то: для супервумен и нужен супермен, а простой мужичок с ноготок рядом с такой от комплексов помрет. А вот любую бабу необоримо влечет к романтизму. Да-а… Иосиф даже сочувствовал настроенному на волшебную сказку женскому полу: ждешь-ждешь прекрасного принца, а приходят совдеповские придурки с руками как грабли, башкой как алюминиевая кастрюля, тоненькими кривыми ножками и привычкой рассказывать детские матерные анекдоты… Ося попытался перенести это состояние "женщины вообще" на самоуверенную Зинаиду и ощутить сочувствие к ней пополам с превосходством, но как-то не получалось. Ему все время представлялся калькулятор в Зинином мозгу, который выводит ему, слишком молодому, слишком эмоциональному, слишком прямолинейному ухажеру, "средний балл". От нехорошего предчувствия Иосиф обреченно закрыл глаза.

— Ты что, плохо себя чувствуешь? — озабоченно спросила Зинаида, взяла разволновавшегося Осю за руку, потом приложила к его лбу узкую длинную ладонь, — Ты не заболел? Бледный ты какой-то…

— Нет, я… — торопливо стал объяснять Иосиф, накрывая ее кисть своей рукой, — спал плохо. Снилось что-то противное.

— А я надеялась, что тебе я приснюсь, — невинным голоском произнесла Зина, — а может, я тебе и снилась?

Преодолев смущение от небывалой проницательности Зинаиды, Гершанок поспешно пробормотал набор неискренне-стандартных фраз про то, что такой сон его бы чрезвычайно обрадовал. Потом сослался на мнимое поручение Зои, и… удрал.

Он опомнился только во время колки дров, в которой вообще-то не было необходимости. Ося со стыдом осознал, что просто-напросто испугался и сбежал от интересной и красивой женщины, к которой его сильно влечет, и которой он сам, по всем признакам, не противен. Однако Иосиф отчетливо понимал, что закрытая, ироничная и жесткая Зина не просто флиртует: ей что-то хочется узнать от него или от Дани, и так же хочется что-то скрыть. В этом доме во всех шкафах было припрятано по скелету, а в супружеских спальнях — по два разом. Ося злился на себя за пугливость, за разыгравшееся воображение, а потому принялся анализировать ситуацию в целом.

"А если Зина и есть убийца?", — спрашивал он себя, размахивая топором не менее энергично, чем Лариска — скамейкой, — "А почему нет? Она хитра, умеет вовремя отступать и отменно маскируется. Она нам продемонстрировала целую какофонию противоположных чувств: и неприязнь к сестре-шантажистке, и симпатию к ее дочерям, и желание помочь Ларке таблетками, которые бедную бабу чуть на тот свет не отправили… Если вся эта мешанина — прикрытие преступления, то какая-то американская киношная злодейка получается. А ведь по идее, убийца — простой русский душегуб, который избавился от шантажиста. Что ж я Зинаиду-то подозреваю? Обвиняю если не в убийстве, то в неискренности… И акулам бизнеса временами расслабляться надо! Любить, ненавидеть, сочувствовать. Только вот… Сестрам Изотовым транквилизаторы именно она, Зинаида, дала, Лариску ядовитым раствором только она могла напоить, симулировав ее самоубийство. Дескать, имелась у Фрекен Бок в загашнике упаковочка, она ее и заглотнула сразу, когда ее, страдалицу застукали на месте преступления. А потом добавочки попросила. Чтобы успокоиться навсегда…" — Иосиф замер с воздетым над головой топором, напоминая статую неандертальца в музее антропологии, — "Но это не Зинаида, а Зоя растворила в воде упаковку, которую от Зины получила? А зачем ей это? Нет, на Ларискином столе стояло два стакана — один чистый, другой с осадком. Чистый наверняка Зойкин. А вот стакан с налетом — чей? Кажется, все сходится на Зинаиде: подсунула транквилизаторы девчонкам — якобы для успокоения нервов — и себе оставила, чтобы впоследствии от Лариски избавиться. А когда та к ней ночью и ввалилась, взывая о помощи, рисковать не стала: не сделала вид, что спит мертвым сном, повела себя наихристианнейшим образом, подобрала сиротку и обогрела. Но как Зина могла предвидеть, что племянница ей будет опасна и девку придется убить? И чем ей могла мешать бестолковая Фрекен Бок? Опять я пытаюсь оправдать "ангела смерти" по имени Зинаида Валериевна и подставить кого-нибудь! Адвокат… Раньше я за собой особой любви к "Основному инстинкту" не замечал и от Шарон Стоун не угорал… Вот, век живи, век учись — завучем помрешь. Что ж делать-то? В принципе, надо взять себя в руки и пойти поговорить с подозреваемой, гм, начистоту. Ну нет другого выхода!"

Приняв это как данность, Гершанок скинул дрова в угол, и ощутил, что с души тоже тяжесть свалилась. Главное для мужчин в любом деле — в подробностях разработать генеральный план действий. Само по себе осуществление плана воспринимается как проблема второстепенная и не самая острая. А пока — свобода, всем по целковому наградных и двое суток увольнительных! И еще можно отрапортовать "наверх" о выполнении задания, и получить в левом углу рапорта резолюцию: "Ну, молодец, чего еще от тебя ждать!" Иосиф без колебаний перешел в наступление. Смешал, под насмешливыми взглядами Данилы и Зои, бодро резавших овощи для окрошки, два коктейля, выцыганил у откровенно издевавшейся над ним шантажистки Зойки две соломинки, клятвенно пообещав потом, попозже, принести воды, продуктов, луну с неба и сокровища гномов. Со своей добычей он отправился в сад, где загорала Зинаида, устроившись на надувном матрасе. Веселенькая цветастая штучка, подаренная Варваре в ее последний день рождения, но так и не обновленная.

"Совсем, как во сне", — думал Гершанок, неся два запотевших бокала и издали любуясь шелковистыми волосами Зины, небрежно и фотогенично рассыпанными по изголовью шезлонга, роскошными скрещенными ногами и породистым надменным лицом, чуть не половину которого скрывали солнцезащитные очки. Выглядела Данина тетушка — прямо модель на обложку "Плейбоя". "Однако, немаленьких она усилий стоит, ослепительная внешность на фоне серой повседневности!" — изумлялся Иосиф, — "Как их на все хватает, этих бизнес-леди? Ведь работать приходится, дело свое расширять, мужей в руках держать, и партнеров тоже, а еще хозяйство домашнее вести. И, главное, на отдыхе она не в летаргию впадает, а… совершает ряд вполне успешных, практически идеальных преступлений! Господи боже мой!" На этой мысли Ося споткнулся и чуть не пролил оба бокала прямо на Зинаиду. Та медленно сняла очки и посмотрела на Иосифа, возвышавшегося над ней со смущенной улыбкой на лице:

— Коктейли! Как это мило! А я уж решила, что ты на меня обиделся.

— Обиделся? — удивился он, — Почему?

— Я после твоего поспешного ухода подумала: неприятный был намек… Ну, про твой сон с моим участием. А вчера так вроде бы славно время провели… — она томно потянулась и глянула краем глаза на Осю.

"В ход идет тяжелая артиллерия! Ни шагу назад! Пехота умирает, но не сдается!" — эта мысль несколько взбодрила "объект обстрела":

— А может быть, продолжим это буржуазное занятие?

— Ну, что ж… — Зинаида улыбнулась и протянула руку за бокалом.

Иосиф поймал себя на том, что внимательно разглядывает оставшийся у него бокал, не решаясь пить им же самим приготовленный коктейль. Зинаида, впрочем, не замечала его странного поведения: она смотрела куда-то вдаль, на горизонт.

— Хорошо, что дом на холме, — задумчиво сказала она, — Невысоко, а все видно: поле, лес, речку. И день сегодня хороший, ясный…

— Может, пойдем купаться? — спросил Ося, осторожно потягивая незаслуженно подозреваемый напиток, — В лес, на озеро. Там хорошо, озеро чистое, глубокое. Пошли?

— Ой, я там сто лет не была, — вздохнула Зинаида, — Пошли, конечно. Сейчас соберусь, оденусь, и в дорогу, — и она удалилась с такой настороженной грацией, будто была антилопой, а он — сытым и потому неопасным (пока) гепардом, лениво дремлющим в жесткой траве саванны.

Из окон кухни Данила с Зоей оживленно наблюдали за беседой парочки и только что пари не заключали: отнесется Зинка к молодому да раннему поклоннику с нежностью и сочувствием, или аккуратно, но язвительно посоветует укротить свое либидо и не изливать его куда не следует. Но вот Зинаида пошла к дому, напоследок белозубо улыбнувшись Гершанку, так и застывшему с бокалом в руке, после чего тот подпрыгнул на метр вверх над опустевшим матрасом, выкрикнул: "Yes!" и пулей рванул куда-то вглубь сада. Даня с кузиной мгновенно присели, чтобы их не заметили со двора, и синхронно зажали рты, стараясь не расхохотаться в голос. Зоя многозначительно посмотрела на Данилу, тот, все еще прыская от смеха, поднял руки вверх.

— Проиграл, сдаюсь! Думал, вряд ли Зинка на пылкое чувство ответит. Но не заявлять же в лоб: ты лучше выпей, закуси и забудь… Жалко дружка закадычного.

— А почему бы ей и не ответить? — удивилась Зойка, — Зина, умно выражаясь, женщина экспансивная, эмоциональная, инфернальная даже. А роман на досуге — отличная отдушина. Вспоминаешь, что ты живой человек, да к тому же человек женского пола.

— Как вы циничны, кузиночка! — погрозил пальцем Даня, — Вас же воспитывали в духе русской классики, на образах, э-э-э, Наташи Ростовой, Анны Карениной, Неточки Незвановой, а вы так грубо-прямолинейно о светлом чувстве — "отдушина"…