Чтение онлайн

В а д и м: Что же вы сказали?

С т э н д а п: Что понятия не имел об этом ужине.

В а д и м: И он вам поверил?

С т э н д а п: Думаю, нет.

В а д и м: Так ли это важно? Не ответить на приглашение -еще не преступление.

С т э н д а п: Только в одном случае - если бы в это время не было совершено преступление. Мое отсутствие в ресторане сразу свяжут с гибелью делового партнера. Ведь его смерть была мне выгодна. А мое присутствие здесь...

В а д и м: Сэр, у вас паранойя.

С т э н д а п: Нет, мне надо срочно вернуться в отель. Ведь после этой перестрелки могут начать проверять всех...

В а д и м: Есть один человек, который сможет вас вывести.

Он работал на заместителя хозяина казино, а теперь ищет нового хозяина. Кстати, если интересно, это он застрелил...

В этот момент я неудачно повернулась и опрокинула стул. Он с грохотом упал на пол...

В соседней комнате воцарилась тишина.

– Проверь, - коротко сказал американец.

Я в ужасе попыталась разглядеть в темноте, куда бы спрятаться. Что-то массивное вырисовывалось возле окна. Стараясь не наступать на каблуки, чтобы они не цокали по полу, я двинулась туда. Дотронулась ладонью до металлической стенки сейфа. Было слышно, как оба мужчины вышли в коридор. Скрипнула, открываясь, дверь в помещение, где я находилась. Узкая полоска света прочертила пол...

Между окном и сейфом было расстояние немногим шире ладони. До сих пор не могу понять, как мне удалось протиснуться.

– Вроде - никого, - нерешительно произнес Вадим.
– Может, в другой комнате?

Щелкнул выключатель. Свет показался настолько ярким, что я закрыла глаза.

– Но стул упал здесь, - напомнил Стэндап.

Если они сделают всего несколько шагов и заглянут за сейф... После услышанного разговора мне было по-настоящему страшно.

Шаги... Они приближались к моему убежищу. Мне захотелось закрыть голову руками.

– Стоять! Не двигаться!
– грубый окрик.

Я вздрогнула, ударившись локтем о стенку сейфа. Но голос не принадлежал ни Вадиму, ни американцу. Удивленно открыла глаза. Ничья тень не заслоняла мне свет. Значит, меня еще не обнаружили?

– Не двигаться, лицом к стене, руки за голову, - приказал тот же грубый голос.

– Я протестую, по какому праву...
– начал Вадим.

Послышался звук удара и жалобное восклицание.

– Я же сказал, не двигаться, - напомнил человек с грубым голосом.
– Сейчас подойдет старлей, разберется с вами. А вот и он.

– Так, кто здесь, - появился новый участник.
– Повернитесь. Хорошо, опустите руки.

– Может, вы объясните нам, по какому праву...
– обратился к нему Вадим.

– Один из участвовавших в перестрелке преступников находится где-то поблизости. Ему удалось ускользнуть от местной охраны, и сейчас бойцы ОМОН прочесывают территорию. А почему-то ваш спутник все время молчит? поинтересовался старлей.

– Он заика. Стесняется, - тут же нашелся Вадим.

Я даже забыла о том, что сама в западне. Мне было интересно, как они выкрутятся. Но тут снова раздались выстрелы. Стреляли где-то на улице, но так громко, словно стены были из газетной бумаги.

– Всем оставаться на месте!
– крикнул старлей, и я услышала, как он побежал по коридору.

Повисла тишина. Больше не стреляли. Мужчины в комнате молчали, я только слышала, как скрипел пол, когда кто-то из них переминался с ноги на ногу.

– Может, мы могли бы уйти?
– спросил Вадим.
– У меня

жена с детьми в номере осталась, я за них волнуюсь...

– Вы же слышали, что приказал командир, - напомнил омоновец с грубым голосом.
– Подождем, пока он вернется.

Опять тишина. У меня затекло все тело. И еще очень захотелось в туалет. Казалось, мочевой пузырь сейчас лопнет. Смешно, правда?

– Наш старлей - хитрый мужик, - сказал омоновец, обращаясь, видимо, к своему напарнику.
– Сегодня ведь не его дежурство. А он вышел. И специально отклонился от маршрута патрулирования, чтобы оказаться здесь раньше всех. Словно знал, что будет заварушка.

– Не поймешь его, - ответил второй.
– А вчера, помнишь, отпустил того типа в подъезде.

– Он бьет только наверняка, - сказал грубый голос.

– То есть как?

– Знаешь, за что его вздрючили и перевели на улицу работать? Дал в морду прокурору, когда тот отпустил одного типа за не доказанностью улик. Вот старлей теперь и бесится.

Наконец, снова шаги по коридору, и омоновцы сразу замолчали.

– Можете идти, - сказал офицер.
– Больше искать некого.

– Почему?
– спросил Вадим.

– Его только что обнаружили. Пытался перелезть через ограду.

– Подстрелили?
– заинтересованно спросил Вадим.

– Наверное. Там сейчас такая неразбериха.

Когда они погасили свет и ушли, я выбралась из своей норки. Несколько минут разминала руки и ноги, пытаясь восстановить нарушенное кровообращение. Потом осторожно выглянула в коридор. Никого. Теперь надо попасть в номер раньше, чем Стэндапу придет в голову проверить, там ли я..

Горячий душ - единственное, что могло меня хоть как-то примирить с действительностью. А действительность состояла из страха. Я сейчас боялась всех, особенно Вадима и американца. И еще - этого человека, который предупредил меня об опасности. Ведь он откуда-то узнал о ней?

В ванной от горячего душа стоял пар, а когда я прошла в комнату, то сразу окоченела. Уже собиралась забраться под одеяло, когда вспомнила, что забыла запереть дверь в номер. Пришлось, дрожа от холода, идти, закрывать. Но странно ключ был повернут... Сама не помню, когда успела.

Наконец, легла в чистую и такую же ледяную постель и свернулась клубочком под одеялом. Сжала челюсти, чтобы не стучать зубами. Как тут заснешь?

Я снова принялась думать о том, что мне грозит. Глаза постепенно привыкли к темноте, и я уже могла различать очертания мебели. Колыхнулась занавеска... Неужели сквозняк? Вот отчего так холодно.

Я приподнялась на локте и посмотрела... И только мгновением позже поняла, что за занавеской неподвижно стоит человек.

Рассказывает он

...Я перепрыгнул через сугроб и распластался, утопая в снегу. Кажется, моего бегства не заметили, так как все смотрели на расстрелянные автомобили и на тела убитых. Отсюда мне было видно, что кроме Шамиля на снегу лежат еще два человека, один из которых был в камуфляжной форме. Видимо охранник, который пытался преградить путь его машине.

Пока шок не прошел, надо было уносить ноги. Я понимал, что, хотя никак не виновен в этой бойне, мне не избежать ареста.