Чтение онлайн

Розовски жестом прервал Маркина.

– Детали я потом посмотрю. Так что же, это был именно наезд? Случайное происшествие?

– Смотря что считать случайностью, – ответил Маркин. – Вообще-то господин Йоэль Хаскин был в это время весьма нетрезв, можно сказать, пьян в стельку, так что не исключено, что не машина на него наехала, а он залез под машину, аккурат под колеса…

– Тем не менее, водитель скрылся, – сказал Розовски. – Может быть, просто испугался, бывает. А может быть, по какой-то другой причине, о которой мы можем только догадываться… Шкода-фелиция, – повторил он. – И почему-то не нашли. Интересно. Что еще?

– Это копия полицейского протокола и копия отчета, направленного в страховую компанию для выплаты страховки вдове. По этому делу – все, – Маркин перебросил скрепленные листы на стол, достал из кармана куртки блокнот. – Теперь насчет времяпровождения Пеле в тот вечер. Я все-таки разыскал свидетеля, утверждающего, что Даниэль Цедек вечером двадцать третьего февраля сего года, между девятью и одиннадцатью часами вечера находился на достаточно большом расстоянии от синагоги «Ор Хумаш», – гордо объявил Маркин. – Свидетель, – он заглянул в записи, – некто Бени Аврами, хозяин кафе «Парадиз» на улице Бен-Циона. Это примерно в трех кварталах от синагоги и на таком же расстоянии от дома Цедека.

Натаниэль знал эту стекляшку-аквариум с помпезным названием, весьма характерным почему-то именно для окраинных районов, где над крохотной лавкой с сомнительным ассортиментом могла красоваться огромная вывеска «Парижские деликатесы», а ресторан «Нью-Йорк» размерами соперничал с собачьей будкой.

– По-моему, внезапная смерть Пеле освежающе подействовала на память некоторых обитателей Кфар-Барух, – добавил Маркин. – Не только Аврами, но и еще парочка завсегдатаев «Парадиза» вспомнила, что – да, Даниэль Цедек, которого они хорошо и давно знают, действительно был в кафе именно в тот вечер, именно в то время, – тут Маркин вновь не смог удержать самодовольной улыбки. – И самое интересное в этой истории знаешь, что?

– По твоей расплывшейся физиономии догадываюсь, – буркнул Розовски. – Он был в кафе с дамой. Правда, даму они опознать затруднились. Так?

– Так, – согласился Саша, чье торжество не могла уменьшить чрезмерная догадливость шефа. – И это подтверждает мою правоту. Тут замешана женщина, и ее следует разыскать.

– Или не следует, – возразил Натаниэль. – Поскольку от доказательства алиби ни для него, ни для нас уже ничего не меняется. К сожалению.

– Не согласен! – заявил Маркин. – Конечно, Пеле уже не поможешь. Но эта женщина может знать что-то важное. Разве не так?

– Все возможно, – ответил Натаниэль. – Все возможно. Но ты, по-моему, сам не замечаешь в своих рассуждениях логического противоречия. Ты же исходишь из того, что Пеле темнил по причине рыцарского характера. И в то же время не исключаешь, что женщина может располагать какой-то информацией, нас интересующей. Хотя совпадения бывают, что там говорить. Вполне допускаю, что дама Даниэля Цедека действительно что-то такое знала относительно убийства раввина, и потому Пеле не хотел называть ее имени в полиции.

– В любом случае, ее стоит найти, – резюмировал Маркин. – Что и требовалось доказать.

– Вот и займись этим, – тут же распорядился Розовски. – Инициатива наказуема. Предлагаешь – исполняй. Описание внешности у тебя есть? Примерный возраст?

– Возраст – до сорока, – тут же сообщил Маркин. – Внешность… Ну, ничего особенного свидетели не показывают. Разве что и хозяин кафе, который их обслуживал, и парень по имени Джордж, сидевший за соседним столиком, отмечают, что женщина чувствовала себя явно не в своей тарелке. Все время оглядывалась по сторонам, волновалась. Несколько раз порывалась уйти, но Цедек ее удерживал. При этом они не ссорились… – Маркин спрятал блокнот. – Тут Аврами высказал любопытное предположение. Он говорит, дама, возможно, пришла на свидание с Дани Цедеком, не зная, с кем именно ей предстоит встретиться.

– Вот как? – в глазах Натаниэля вспыхнул живейший интерес. – Очень интересно. И в полном соответствии с твоей версией о романтической связи. Выходит, они впервые встретились как раз в тот самый вечер.

Маркин растерялся.

– Ч-черт… – это соображение не приходило ему в голову. – А ведь верно. Аврами говорит, когда она пришла в кафе, Дани уже сидел за столиком. Увидел ее, подошел, а дама эта едва не пустилась со всех ног. Будто даже испугалась. Но, правда, он ее удержал, что-то сказал, и она осталась…

– Саша, – сказал Натаниэль, – а тебе не кажется, что неизвестная женщина запросто может оказаться той самой невестой Цедека, бросившей его восемнадцать лет назад, когда Пеле впервые угодил за решетку? Я тебе рассказывал об этой истории полчаса назад.

Утро началось с торжественного явления красавицы Офры на пороге кабинета начальника. Натаниэль как раз пытался привести в последовательную цепочку мысли, возникшие после ночного просмотра видеокассеты.

– Ну? Я могу войти? Или мне так и стоять на пороге? – вызывающе спросила Офра.

– Входи, разумеется, входи, – заторопился Натаниэль. – Проходи, садись. Насколько я могу понять, ты – со щитом?

– С чем? – возмутилась Офра. – С каким еще щитом? Я с информацией! За которой ты меня посылал. Так что? Начинать? – она уселась в кресло. – Или как?

– Со щитом – это такая поговорка, – пояснил Розовски. – Древнегреческая. Со щитом или на щите. То есть – либо победа, либо героическая смерть. Так что? Победа?

– Ну, я не знаю, – ответила Офра. – Сам решай. Значит, так, – она расстегнула сумочку и извлекла оттуда ворох бумаг официального вида. – Пришлось сделать на компьютере, – ворчливо пояснила она, видя удивленное лицо Натаниэля. – Я же, как-никак, представилась официальным лицом. Представителем счетно-статистического управления.

– Офра, – Натаниэль искренне восхитился, – если бы тамошние чиновники увидели твои анкеты, они бы удавились от зависти. У них никогда не было ничего подобного, можешь не сомневаться.

– Ладно, ладно. Знаем мы цену твоим похвалам. В общем, слушай. Госпожа Юдит Хаскин, тридцати восьми лет, вдова. Шестеро детей. Старшему сыну, Игалю, восемнадцать. Младшему, Ювалю, четыре года. Еще есть шестилетняя дочь Наама, сыновья Бени и Шош, соответственно восьми и двенадцати лет. Живут в Тель-Авиве, в районе Кфар-Барух, на улице Бен-Цион. Родители умерли несколько лет назад. У нее есть старший брат. Живет отдельно. Нынешнюю квартиру получили от «Амидара», как многодетная семья, да плюс инвалидность самой Юдит. Там, насколько я поняла, целый букет заболеваний, в основном, нервного характера. Плюс психическое, – добавила Офра. – Ну, это ты сам знаешь. Так что инвалидность у нее – восемьдесят пять процентов. Тут, между прочим, я чуть не прокололась. Я ведь представилась социальным работников. И вдруг оказалось, что я не знаю процент инвалидности женщины, которую явилась навестить… Ну вот. Живут они, прямо скажем, без роскоши. Дом старый, квартира четырехкомнатная, давно не ремонтировалась.

– Когда они получили там квартиру? – спросил Натаниэль.

– Совсем недавно. Полтора года назад.

– А где жили раньше?

– В Тель-Авиве, в районе «а-Тиква». По-моему, ничуть не лучше Кфар-Барух. А может быть, даже хуже. Но вот в «а-Тиква» они приехали из-за границы.

Розовски удивленно поднял брови.

– Из-за границы? – переспросил он. – Они что, репатрианты?

– Нет, просто прожили что-то около пятнадцати лет в Италии. Уехали сразу после свадьбы. Она, ее муж и старший брат. Госпожа Хаскин сказала, что муж там неплохо работал, кажется, в авторемонтной мастерской. Хозяином там тоже был израильтянин, но потом он мастерскую продал и подался в Штаты. С новым хозяином, итальянцем, муж Юдит не нашел общего языка. Они решили вернуться в Израиль. Здесь у них тоже не сложилось. По ее словам, муж начал пить, чем дальше, тем больше. Вел себя ужасно. Продавал вещи из дома, избивал ее и детей, особенно старшего сына, Игаля. И в конце концов попал под машину. Восемь месяцев назад. Кстати, – сказала Офра, – если судить по детям, то, по-моему, девочка явно отстает в умственном развитии. Ну вот. Что еще? Да! – вспомнила она. – Юдит жаловалась на раввинатский суд.