Чтение онлайн

Двенадцатиэтажный дом, куда направились Козодоев и Фриц, располагался не в микрорайоне их родной пятьдесят пятой школы, а на нейтральной территории, формально относящейся к «Швейцарии». Лет десять назад на месте громадного пустыря строители возвели микрорайон, получивший неофициальное название «Швейцария». Прошло еще пять лет, и городские власти обнаружили, что между «Швейцарией» и бульваром Машиностроителей осталось незастроенное пространство. По новому градостроительному плану на этом месте воткнули три свечеобразные двенадцатиэтажки, гордо возвышавшиеся над пятиэтажным ландшафтом.

Внутреннее устройство новых домов было оригинальным. В просторном холле первого этажа было два раздельных входа. Один вход вел на лестничную клетку, в подъезд, другой – на площадку с лифтами. От лифтов коридоры расходились к квартирам. Из подъезда к квартирам и лифтам попасть можно было только через открытую лоджию. Лестничной клеткой жильцы практически не пользовались, зато молодежь обожала это место. Целый подъезд – без жильцов, без дверей – для посиделок небольшой компании лучше места не придумать.

Все три двенадцатиэтажки со временем были поделены между близлежащими микрорайонами. Первую облюбовали ребята из пятьдесят пятой школы, во второй собирались пацаны из «Швейцарии», а кто захватил третье здание, Козодоев не знал. По устоявшейся традиции двенадцатиэтажки считались «нейтральной территорией», и разборки в духе «Ты откуда? А здесь чего забыл?» у этих домов никогда не происходили.

На лифте Козодоев и Фриц поднялись на последний этаж, через лоджию прошли на лестничную клетку. Несмотря на относительно раннее время, подъезд уже не пустовал. На ступеньках, ведущих на крышу, сидели Шакира и Дималог, двадцатилетний парень, каким-то образом второй год уклоняющийся от призыва в армию. Шакира задумчиво перебирал струны гитары, а Дималог внимательно читал этикетку на бутылке вина.

– Что такие довольные? Где были? – безразличным тоном спросил Шакира.

– На Волгоградской, «акцию» провернули, – сухо, по-деловому, ответил Козодоев.

– Да ну! – хором усомнились парни.

– Фриц, покажи им! – внутренне ликуя от произведенного эффекта, попросил Сергей.

Фриц достал из внутреннего кармана первое попавшееся письмо, прочитал адрес:

– Улица Волгоградская, дом восемь.

– Обалдеть! – восхитился Дималог. – Вот вы их, чмырей, сделали! Шакира, хватит бренчать, давай за успешную «акцию» выпьем.

Вожак компании Козодоева оставил гитару, закурил. Дималог зубами содрал пластмассовую пробку с бутылки, сделал несколько глотков из горлышка и послал «огнетушитель» [2] по кругу.

От выпитого без закуски портвейна Сергей слегка захмелел. Казалось бы, что такое бутылка вина на четверых крепких парней? Так себе, семечки, легкий разогрев перед интересным разговором. Но после рискованной «акции» спиртное воспринимается по-другому. Глоток, второй – и вот оно, приятное чувство легкой эйфории, расслабленность, блаженное тепло, мягко растекающееся по всему телу.

– Смотрите, что я на этикетке прочитал, – сказал Дималог. – «Произведено в городе Агдам Азербайджанской ССР». Это что, получается, в Азербайджане в честь вина целый город назвали?

– По фигу! – отмахнулся Шакира. – Пацаны, как «акция» прошла? На местных не напоролись?

Об увлекательном приключении первым коротко рассказал Козодоев. По мере того как в подъезд подтягивались остальные ребята и девчонки, рассказ пришлось повторить еще несколько раз. Опьяневший после второй бутылки Фриц стал описывать запоздавшим приятелям скоротечную «акцию» как небывалый по дерзости подвиг:

– Мы выходим из подъезда и видим: стоят волгоградские, кучкуются, человек двадцать, не меньше. Я говорю: «Серега, не дрейфь! Идем спокойно, как будто мы местные. Пока они чухнутся, мы за угол зайдем и ноги сделаем».

Одними из последних пришли Савченко и незнакомая белокурая девушка. Вася глазами показал Козодоеву: «Твоя!» Сергей улыбнулся девушке, встал с ней рядом и через несколько минут уже обнимал ее.

– Все собрались? – спросил Шакира. – Начнем читку. Сколько вы писем добыли?

Фриц достал из кармана конверты.

– Восемь. Одно толстое, из Новосибирска. Наверное, кто-то всю свою биографию изложил.

– Корень, у тебя дикция хорошая, тебе начинать! – предложил Шакира.

Парни и девушки расселись на ступеньках, Корень встал перед ними, вскрыл первый конверт.

– Письмо из Омска, – начал он. – «Дорогая сестра Нина!..»

Пока Корень нудно зачитывал послание одной старухи другой, Сергей успел прошептать новой подруге пару комплиментов и слегка чмокнуть ее в щеку. Второе письмо было таким же неинтересным, третье больше походило на производственный отчет.

– С БАМа какой-то чувак родителям пишет, – прокомментировал это послание Корень. – Видать, у него от мороза совсем мозги отсохли, если он отцу с матерью только о трудовых успехах рапортует и ничего – о себе.

– Да нет! – подал голос Витек Туманов. – Тут не все так просто. Мне кто-то говорил, что всю корреспонденцию с БАМа проверяют, чтобы рабочие правду о стройке не писали. Из армии же солдатские письма цензор просматривает, вот на БАМе то же самое.

– Давай дальше! – загудела толпа. – К черту этого передовика производства! Там из армии письма нет? В прошлый раз классно было. В начале письма он ей в любви объяснялся, а в конце угрожать стал: «Не дождешься – прибью!»

– У меня во рту пересохло. – Корень протянул письмо соседу: – Читай ты.

Козодоев, уже прилично захмелевший, расслабился после недавно перенесенного стресса, обнял девушку, закурил. Содержимое остальных писем его не интересовало. Новая подружка вскружила ему голову своей податливостью: «Эта Светочка Ушакова – классная чувиха! Полчаса, как познакомились, а она уже сама губы для поцелуев подставляет».

– Это открытка! – вскрыв конверт, объявил Леня Чесноков.

– Что нарисовано? – спросили пацаны.

– Мост разведенный. Ленинград.

Леня показал сидящим перед ним приятелям открытку и прочитал первую строку:

– «Любимый мой Котик, поздравляю тебя с днем рождения!»

Все дружно засмеялись. Начало послания было не смешным, но от предыдущих скучных писем ребята устали, им хотелось посмеяться хоть над чем.

– Котик, мать его! – обхохатывался Шакира. – Котик, если ты будешь себя плохо вести, я тебя с этого моста в реку скину! Что там дальше, Леня?

С первых ступенек наверх, где сидел Козодоев с подругой, передали пустой конверт. Обычно все участники посиделок брали с собой или одно письмо, или один конверт, которые, расходясь по домам, рвали на мелкие кусочки и выбрасывали по дороге. Всю пачку писем целиком не отправляли в урну никогда.