Чтение онлайн

«Проблема состоит в том, что практически всё — кем является или не является мать жертвы инцеста, что она делает или допускает — впоследствии интерпретируется как сознательный или бессознательный, активный или пассивный вклад в формирование инцеста отца и дочери. Ей нельзя ни умереть, ни иметь психологических проблем, ни болеть, ни беременеть; ей нельзя покидать дом, не говоря уже о ее собственном удовольствии, а с другой стороны, семья не должна оказаться в социальной изоляции; ей нельзя быть покорной, доминировать, быть холодной, слишком страстной, ханжой, распущенной и т. д., и т. д. Ее положение можно сравнить с положением собаки в пословице: кто хочет бить собаку, быстро найдет палку» [108] .

Для феминисток не мать является краеугольным камнем, а патриархальное общество, которое молчаливо передает мужчине право сексуально эксплуатировать женщин, причем не только в семье, но и в других иерархических отношениях зависимости.

С феминистской точки зрения, не может идти речи о том, чтобы любой ценой сохранять семью, напротив, конечная цель — оптимальная защита и безопасность ребенка. Такой приоритет отражается в требовании, чтобы именно преступник удалился из семьи, а не ребенок, как обычно было до этого, и помещение его в социальное учреждение или приемную семью было дополнительным травмированием.

Среди феминисток нет единодушия в том, как обходиться с преступником; некоторые требуют тюремного заключения и считают возмутительным, что убийство души не рассматривается и не наказывается как отдельное преступление. Они утверждают, что для ребенка важно знать, что человек, который нанес ему ущерб и поступил с ним плохо, привлечен к ответственности за это. Ребенок, которого наказывают за все подряд, понятно, вправе спросить, почему отец остается безнаказанным. Другие феминистки не верят в ценность наказания и требуют вместо этого, чтобы для преступника была обязательной психотерапия. В Америке часто сочетается приговор о тюремном заключении и участие в индивидуальной или групповой психотерапии.

В Швейцарии прикладываются усилия к пересмотру с феминистской точки зрения уголовных наказаний за сексуальные преступления. В частности, юристы выступают против сокращения срока давности с 10 до 2 лет. Я уже показала в предыдущих главах, что причины часто пожизненных отсроченных последствий инцеста изначально вытесняются и лишь в ходе многолетней терапии возвращаются в сознание. При коротком сроке исковой давности, который хочет ввести Швейцария, и это изменение выделит ее на фоне других стран, которые увеличивают эти сроки, преступник, в конечном счете, останется безнаказанным. Аргументы, что при этом происходит вмешательство в интересы жертвы, являются для тех, кто обстоятельно вник в эту тему, слабыми и их легко опровергают любые научно-исследовательские материалы. Юристы требуют других сроков давности и предлагают уголовные сроки и возможное досрочное освобождение только при обязательном прохождении психотерапии и т. д.

В заключение можно сказать, что феминистки понимают инцест как экстремальную травму, которую обязательно нужно рассматривать в социальном контексте. Они исходят из субъективной реальности женщин. Заявления женщин заслуживают доверия, они не являются фантазиями, их симптомы и защитные механизмы не обесцениваются до психопатологических феноменов, а считаются попытками адаптации, которые позволили им выжить. С этой точки зрения, феминистская терапия инцеста пытается вернуть женщинам, прежде всего, веру в свои силы и поддерживает автономию и самодостаточность. Это помогает им вернуть себе владение своим телом, чтобы они смогли переживать свою сексуальность по-новому, не по принципу подчинения. В феминистской психотерапии речь идет о том, чтобы «прекратить трагический цикл передачи от матери к дочери такой социализации» [109] . Группа является важным инструментом на этом пути отказа от собственной изоляции. Так, в рамках феминистской модели появилось немало групп самопомощи для женщин, пострадавших от эксплуатации и жестокого обращения.

Групповая терапия, особенно в сочетании с индивидуальной, хорошо себя зарекомендовала в работе с большинством жертв инцеста. В группе женщина узнает, что она не одна с такими проблемами; ее изоляция прекращается, а чувство, что она совсем не такая, как другие, и стигматизированность заменяются осознанием того, что многие женщины имеют похожие истории. Идентификация с другими членами группы создает привязанность и близость, так что даже в сферах наибольшего ущерба может появиться новый и благотворный опыт. Женщины медленно учатся восстановлению доверия, устанавливать отношения, выражать свои чувства и уменьшить вытеснение и отрицание.

«Решение пойти в группу самопомощи стало для меня важным шагом, ведь я официально призналась себе, что являюсь жертвой инцеста и наконец-то моим чувствам и восприятию верят. Группа самопомощи очень важна для меня. Участие в ней дает мне опору, ощущение того, что меня принимают всерьез и понимают, безопасность, тепло, доверие и сочувствие, а, кроме того, возможность найти место своим желаниям и самоутверждению, считать себя значимой и признавать свои чувства в безопасном окружении».

В группах самопомощи некоторые женщины чувствуют себя безопаснее, чем в индивидуальной терапии, потому что не подчинены чьему-либо авторитету. Осознание, что они не зависят от кого-либо и к ним не приклеен ярлык «пациентки», повышает самооценку. В этих группах больше обсуждается социальный аспект проблемы, что часто приводит к совместным действиям. Поскольку участие в группах самопомощи бесплатно, это доступно женщинам, которым нечем платить за терапию.

Одна женщина из группы самопомощи сформулировала свое мнение по этому поводу: «Для меня группа самопомощи является дополнением к индивидуальной терапии, тут нет никакого „или — или“. Я считаю, что их сочетание более эффективно для совладания с ситуацией инцеста. Обилие информации, знаний, опыта, волнений, критики, открытия сходства в способах поведения и привычках — все это собрано вместе в группе самопомощи. Что-то из этого я могу затем интегрировать в свою индивидуальную терапию. Новый опыт и знания я приношу затем обратно в группу. Оба процесса помогают мне лучше понять и проработать то, что произошло. Я рекомендую группы самопомощи всем пострадавшим. Для меня очень целительно почувствовать в нашей группе понимание со стороны других пострадавших, в полной мере быть воспринятой всерьез, уважаемой, позволить себе плакать и смеяться, расслабиться и суметь чем-то поделиться, почувствовать внутренний подъем и познакомиться с новыми людьми».

Опираясь на свой личный опыт и на обзор научно-исследовательской литературы [110] , я хотела бы сделать некоторые замечания, которые лучше учитывать при создании группы самопомощи. В порыве первоначального энтузиазма всем женщинам, обратившимся за помощью, обеспечивалось место в группе самопомощи, а вопросам пригодности для участия в группе не уделялось должного внимания. Однако было обнаружено, что очень тщательный отбор участников является ключевым фактором успешной работы группы, что он гарантирует, что женщины действительно смогут конструктивно работать друг с другом и не мешать процессу друг друга. Мои дальнейшие рассуждения касаются терапевтических групп именно для жертв инцеста, но также могут быть полезными при отборе новых членов любой группы самопомощи.

Во-первых, важно взвесить мотивацию участия в группе. По моему опыту, женщины, амбивалентно оценивающие свое желание участвовать в группе, скептически настроенные по поводу эффективности групповой работы, не выдерживают работу в группе. Это приводит к тому, что другие участники часто ощущают покинутость, реальное бессилие и беспомощность, и это блокирует дальнейший общий процесс. Женщины должны суметь назвать несколько причин, почему они хотят попасть в группу, что они ожидают от группы. Также полезно расспросить о предыдущем опыте групповой работы.

Еще одной предпосылкой является способность говорить об инцесте, не впадая в полную панику или тяжелую депрессию. Женщины, которые боятся, что потеряют самообладание, если речь зайдет о сексуальном насилии, не готовы к такой интенсивной эмоциональной атмосфере, которую создает группа. Это может провоцировать у других участников группы сильную тревогу или чувство, что они должны учитывать других и, следовательно, им нельзя рассказывать собственную травматическую историю.

Текущее психологическое и социальное положение женщины, которая хочет участвовать в группе, также имеет значение, потому что для такой работы необходима определенная стабильность жизненных обстоятельств. Насколько хорошо она справляется с повседневными обязанностями, насколько она психологически сильна, каково ее социальное окружение и может ли оно оказать ей поддержку, если откроются старые глубинные раны? Женщины, которые находятся в кризисном состоянии, в данный момент сильно зависимы от наркотиков, медикаментов или алкоголя, являются слишком большой нагрузкой для группы или же не доросли до той нагрузки, которая возникает при интенсивной работе в группе. Важно также определить степень риска самоубийства. В большинстве групп, с которыми я познакомилась в США, для участников существует условие — прохождение индивидуальной терапии и отсутствие зависимостей, и тогда чувства и воспоминания в связи с травмой могут быть проработаны в группе и интегрированы. Ведущие групп ожидают от участниц, которые находятся в индивидуальной терапии, что те дадут им разрешение контактировать с их терапевтом, а также продолжать взаимообмен с ним во время групповой работы. Таким образом, процесс исцеления будет лучше скоординирован и предотвращено возможное расщепление двух путей преодоления проблемы. Прозрачность и ясность являются важными темами в работе с жертвами инцеста, всегда нужно четко прояснять, для чего эти вопросы. Доверие и безопасность может расти только там, где есть ясность и открытость.