Чтение онлайн

Моя дневная решительность куда-то подевалась…

Я взяла со столика злосчастную пачку баксов и вертела ее в руках. Меня так и подмывало бросить ее в камин, но, увы, он не был разожжен по причине жары и поэтому был закрыт. К тому же меня учили, что сжигание денег — это некое фарисейство и, уж совершенно однозначно, сплошная показуха. Я вздохнула и направила ход своих рассуждений в другое русло. Пусть уж лучше эти деньги возместят расходы по восстановлению справедливости. Конечно, эти слова только по сути звучали гордо, а в душе я понимала, что все равно переместилась на одну доску с этой поганкой.

— Ну! — решил подбодрить меня Ниро. Он словно читал мысли на моем лице. — Все не так уж плохо. Однажды мне пришлось залезть в выгребную яму ради дела. И просидеть там почти сутки.

Да уж, хорошенький способ утешения он выбрал. Значит, я действительно выгляжу так, как будто вылезла из помойной ямы. Правильно говорят: трудно делать грязные дела чистыми руками. Хотя то дело, которое мы делали, было грязным только по содержанию, а не по сути. Суть его была как раз чище некуда. Другое дело, что, похоже, никак его нельзя было сделать по-другому.

Я расплакалась…

Конечно, это никак не вязалось с образом той удивительно самостоятельной, умной и деловой женщины, которую я старательно создавала и которой по-прежнему считалась, по крайне мере в собственных глазах.

Ревела я вовсю, оглашая своими рыданиями весь дом Ниро! Замечательные штрихи к моему старательно создаваемому образу! Шантажистка и плакса… Как-то это все у меня перемешалось…

Ниро всеми силами пытался вывести меня из этого состояния. В ход пошел и «Дом Периньон», [1] и суфле из крабов, и шоколадный воздушный тортик. Но ни одно из любимых лакомств не могло меня быстро вывести из моего хандрящего настроения. Плакать я, правда, перестала.

По-моему, мой любимый был уже не рад, что согласился пустить меня на эту встречу. Было заметно, что он с радостью отмотал бы время на восемь часов назад и сделал бы все сам без меня.

Однако, увы, это возможно лишь в фантастических романах, а никак не в реальной жизни. Поэтому оставалось лишь сожалеть о содеянном и принимать все, как оно есть. Отдавая отчет в том, что сделано, и лишь делая поправку на то, для чего это было сделано.

Обсуждать это было довольно бессмысленно. Мое настроение сводило на нет все логические построения моего любимого. Мне было очень неприятно, что я позволила своим эмоциям мешать его работе, но ничего не могла поделать с собой. Мне опять жутко захотелось завыть в голос. Тем более «жилетка» была рядом.

Бедный Ниро, который уже два часа пытался вывести меня из этого состояния, махнул рукой. Он сгреб меня в охапку и оттащил в джакузю, сказав, чтобы я выревелась в свое удовольствие и что только после этого я стану нормальным человеком.

Поверив ему и зная, что за мной никто не следит и не надо казаться, что я лучше, чем на самом деле, я предалась этому занятию и в течение получаса старательно жалела себя. Потом, поняв, что веду я себя достаточно глупо, и немножко успокоившись, я вылезла из теплой, бодрящей ванны и присоединилась к Ниро.

— Доставай еще одну бутылку, — сказала я, закутываясь в большущий махровый халат.

Что он беспрекословно выполнил.

Быстро осушив бокал и еще один, я наконец обрела точку равновесия, которую напрасно искала четыре предыдущих часа.

— Ну что ж, — довольно ровно сказала я, — теперь попробуем извлечь какую-нибудь пользу из моего поражения.

Я окончательно перестала хлюпать носом, когда вечером мы лежали в кровати. Под воздействием выпитого шампанского все-таки произошло существенное улучшение моего настроения, и я могла рассуждать вполне здраво. Это позволило моему любимому задать мне сакраментальный вопрос, на который он мог теперь рассчитывать получить нормальный ответ.

Долгожданный вопрос был: «Так что же все-таки произошло?»

Мысли мои теперь закрутились в нужном русле. Наверное, мое поведение в последние несколько часов и было неадекватной реакцией на то, что я не поняла, что же произошло на самом деле. Ведь так все шло хорошо с самого начала.

Жертва, как ей и положено, сначала пугалась, была готова исправно платить деньги. Собственно, даже и заплатила их. А дальше я сделала что-то не так. Что-то такое, что позволило путане понять, что я не есть жесткий вымогатель, который будет любыми средствами стараться получить свои деньги. А что я так, скорее легкий мотылек. Нечто начинающее. Пробующая свои силы авантюристка. И не более. Ее поведение в конце нашего «свидания» явно свидетельствовало в пользу того, что она не собирается в дальнейшем воспринимать меня всерьез.

Ниро тяжело вздохнул. Мои рассуждения, даже такие бестолковые, показали, что мы зашли в тупик.

— Ну что ж, — стал рассуждать он сам. — Давай начнем с самого начала. Первое: она явно замешана в эту аферу. Почему, как ты думаешь? Что мы можем сказать точно?

Я задумалась.

— Во-первых, ее напугала телеграмма. А во-вторых, она приехала на встречу. Потом она меня пыталась подкупить тысячью долларов, потом десятью тысячами долларов, потом в какой-то момент она была согласна на пятьдесят. А потом…

— Подожди, подожди, — Ниро остановил меня, — давай не будем «про потом», давай будем «про сначала». Итак, еще раз, она явно в этом замешана, так?

— Так.

— Юрист этот замешан однозначно. Так?

— Так.

— Теперь, — он размышлял, — мы также совершенно отчетливо можем сказать, что они связаны между собой в этом деле.

— И более того, — добавила я, — эта змеюка совершенно точно собирается завладеть большей частью того, что наш драгоценный законник хочет загрести на этом деле.

— Но говорит ли это о том, что именно она глава предприятия? — Мой любимый нацелил на меня палец, как на плакате: «Ты записался добровольцем?», и сделал сердитое лицо.

— Нет. — Я поправила подушку, — Это может быть так, а может быть с точностью до наоборот. Смотри, если это придумала она или ей помогли придумать, то она как бы по праву получит большую долю. Но возможен и другой вариант.

— Ты имеешь в виду нечто подобное, что мы разыграли с тобой?

— Ага. — Я подтянула ноги и свернулась калачиком. Такая поза всегда улучшала мое настроение. — Она ведь ой как болезненно восприняла то, что я сказала вначале. Она же просто вскинулась, когда я живописала, как законник, чтобы добиться моего расположения, разболтал, что в ближайшем будущем у него будут огромные деньги.

— Ты хочешь сказать, что она ни на секунду не усомнилась в этом?

— Вот именно, — обрадовалась я и уселась на подушку. — Она вела себя так, точно то, что я ей рассказываю, было ей очень хорошо знакомо. Может быть, — я снова натянула на себя одеяло, — было с ней самой. В свое время он хотел то ли удержать ее, то ли еще что-нибудь сделать, а платить ежедневно он был не в состоянии. И поведал ей под страшным секретом то, что он собирается сделать. А уж она, будучи дамочкой не промах, взяла инициативу в свои руки.