Убийство Мэрилин Монро раскрыто
Шрифт:
А проблем оказалось с избытком…
Став супругой Артура Миллера, Мэрилин не смогла спрятаться от сложностей мира ни в его объятиях, ни за его спиной. У Миллера не было средств, чтобы содержать красавицу-жену, не было желания помогать ей становиться настоящей актрисой (пусть меня разорвут на части поклонники Монро, но я считаю, что она не была актрисой совсем, Монро умела гениально играть только ту, от которой старалась избавиться, она вообще не играла, а влезала в шкуру сексапильной блондинки и жила в этой оболочке перед камерой), и Мэрилин снова пришлось сниматься, чтобы заработать на жизнь, причем сниматься в прежнем образе секс-символа.
Но сначала был фильм «Принц и танцовщица». Наверное, тогда ей казалось, что наступившая светлая полоса будет длиной в оставшуюся жизнь. Все складывалось просто блестяще: замужество с Миллером, прекрасные отношения с его родителями, особенно отцом (Мэрилин так мечтала о семье, которую могла бы назвать своей!), собственная кинокомпания Marilyn Monroe Productions, съемки вместе с английской звездой Лоуренсом Оливье в совсем не комедийном фильме, наконец, беременность!
В Лондоне Оливье и его супруга Вивьен Ли встретили Монро и Миллера подобающе, толпы журналистов, пресс-конференции сначала в Нью-Йорке, потом в Лондоне, замечательный дом с садом для звезды, прекрасные условия на съемочной площадке, любимый муж рядом… Мечта начала сбываться.
Не тут-то было.
В безобразии, вечно творившемся на съемочной площадке, безусловно, виновата сама Мэрилин. Она просто не умела (никто не научил, даже не объяснил) вести себя ответственно. Девчонка из эпизодических ролей вдруг вырвавшаяся даже не в звезды, а на площадку серьезного (относительно серьезного) фильма, решила, что ей позволено все.
Когда в 1954 году Мэрилин снималась у Премиджера в фильме «Река, не текущая вспять», режиссер совершенно не желал признавать ее звездой и создавать особые условия. Мало того, требовал больше, чем от остальных. Дело не в тяжелых физических условиях, когда приходилось по-настоящему рисковать жизнью, мокнуть и мерзнуть на плоту посреди бурной реки, ей просто не делали скидок на симпатичную мордашку и прочее. И Монро играла!
Удивительно, но фильм прошел почти незамеченным, видно, зрителям не нужна такая Монро – красивая, но серьезная и почти не сексапильная.
Лоуренс Оливье, привыкший к дисциплине на площадке, к ответственному отношению к делу всех – от звезд до тех, кто убирает мусор за этими звездами, был в шоковом состоянии. Монро не просто капризничала, она срывала график съемок, что безумно удорожало картину, доводила съемочную группу до белого каления своей несобранностью, безалаберностью и нежеланием подчиняться правилам.
Это было всегдашней бедой Мэрилин, она никогда не задумывалась, каково тем, кто рядом с ней на площадке. Из-за ее несобранности и неумения запоминать самые простые диалоги и даже отдельные фразы приходилось снимать десятки дублей, этот непрофессионализм выводил из себя тех, кто делал все прекрасно с первого раза.
Актерам очень трудно с одинаковым накалом повторять одно и то же много раз в ожидании, когда же у белокурой красавицы с уст сорвутся нужные по сценарию слова.
Всегда и всех бесили ее опоздания, часовые задержки в гримерной, неспособность собраться и сконцентрироваться. Она еще не была звездой, а партнеры подолгу прели на площадке в ожидании, когда же Мэрилин завершит макияж и выберется, наконец, под софиты.
Не будет преувеличением сказать, что партнеры по съемкам, причем не только режиссеры и актеры, но и гримеры, осветители, ассистенты… терпеть не могли капризную актрису. Тони Кертис, игравший с Монро в самом знаменитом ее фильме «Некоторые любят погорячей» («В джазе только девушки»), говорил, что целовать ее все равно что целовать Гитлера.
Мэрилин опаздывала всегда и везде, неважно, была ли это просто встреча с приятелем в кафе или серьезная официальная церемония. Она даже опоздала выйти вовремя к микрофону, чтобы спеть президенту свое знаменитое поздравление. Сама Монро язвила, что это не она вечно опаздывает, а другие куда-то торопятся. Ее непунктуальность вынужденно терпели, но симпатий со стороны тех, кто маялся в ожидании, не добавляло.
Была исключительно несобранна и временами словно нарочно испытывала терпение окружающих. Например, могла внимательно наблюдать, как накладывают грим в течение довольно длительного времени, а потом, убедившись, что все закончено, вдруг объявить:
– Ах, какая я рассеянная – не приняла душ! Извините…
Следовала полуторачасовая ванна, и гримеры начинали работу сначала. Все это время съемочная группа страдала в ожидании. Не все бывали столь добродушны, чтобы прощать подобное неуважение к себе…
Причем все это не только в бытность звездой или на съемках «Неприкаянных», где продюсером была она сама, а сценаристом супруг, но и тогда, когда до звездности было еще очень далеко. На съемках одного из первых фильмов «Все о Еве», когда возмущенные актеры, устав ждать Монро, были готовы просто покинуть площадку, только у Бэт Дэвис хватало мудрости зайти в ее гримерную, взять начинающую актрису за руку со словами «Пойдем, все тебя ждут!» и вывести наружу. Мэрилин просто боялась появления на площадке, боялась что-то сделать не так, показаться смешной, нелепой, опозориться…
Но постепенно эта неуверенность в себе переросла в уверенность, что будут ждать и терпеть. Отвратительная черта характера, но из песни слова не выкинешь, эта черта у Монро имелась и даже была гипертрофирована.
Опаздывала она и в Лондоне. Опаздывала, просыпаясь слишком поздно, подолгу приводила себя в порядок, в рабочее состояние, гримировалась, смывала грим и все переделывала, пила шампанское… Вместо утра, когда хороший свет и у актеров еще нет теней под глазами от усталости, съемки начинались далеко за полдень.
Когда группа уже просто кипела от возмущения, съемочную площадку вдруг озаряло солнце – прибывала Мэрилин. Ей даже в голову не приходило извиниться за опоздание и срыв нескольких часов работы.
Злился Лоуренс Оливье.
Злился и Артур Миллер. Жизнь рядом с Мэрилин оказалась не такой, как он ожидал. Красивая внешность вовсе не подразумевала ангельский нрав. Звезда мгновенно затмила своего супруга, Миллеру пришлось довольствоваться ролью «при» – быть при Монро сопровождающим, улыбаться, когда ей задают вопросы, держать пальто или цветы, подавать руку, многозначительно помалкивать…
А еще выслушивать выговоры Оливье по поводу очередного опоздания и даже пропуск съемочного дня. Лоуренс просил Артура повлиять на супругу, будить ее пораньше, самому привозить на съемочную площадку. Фактически Миллер становился нянькой.
К тому же рядом с Мэрилин все время работы находилась ее новая наставница Паула Страсберг, которая не только поддерживала ее как актрису, но и вмешивалась во все остальное, вплоть до личной жизни. Для Артура было довольно унизительно то покаянно соглашаться с Лоуренсом Оливье, то отступать перед Страсберг, кстати, получавшей за свои труды зарплату куда большую, чем многие актеры фильма.