Чтение онлайн

— Хорошо, — сказала Тамара. — Только допоздна не засиживайся, сейчас по улицам ходить страшно — с нашей преступностью.

— Ничего, — как-то нервно, как показалось Тамаре, усмехнулся Геннадий. — Авось пронесет.

— И ходи осторожно! — крикнула ему вдогонку Тамара. — Сейчас гололед!

Она стала собираться на работу. Но когда надевала дубленку, на самом видном месте оторвалась пуговица. Пришлось, торопясь, пришивать. Ей на работу хоть и позже, чем Геннадию, но шеф не любит, когда подчиненные опаздывают.

Что с Геной? Всю последнюю неделю ходит какой-то напряженный, как натянутая струна. И явно что-то от нее скрывает. Что? Внешне старается выглядеть спокойным, но за годы жизни с ним Тамара научилась угадывать его состояния. В один из вечеров она сунулась было поговорить с ним, но он заставил себя улыбнуться:

— Ну что ты, Тамарочка, у меня всё хорошо.

Может, просто на работе устает? Работа тяжелая, пожалуй, для него унизительная, — с его-то головой и высшим образованием. А всё ради квартиры. Им нужно выбраться из коммуналки. Они с Геной давно мечтают о ребенке. Как часто они прежде любили мечтать вечерами, что вот Тамара родит…

— Ты кого хочешь, — спрашивала она Гену, — девочку или мальчика?

— Мальчика, — отвечал Геннадий. — Но можно и девочку. Сначала мальчика, а потом девочку.

— Хорошо, — ласкалась к мужу Тамара. — Я рожу тебе мальчика и девочку.

Теперь приходят с работы уставшие, не до разговоров. Поесть бы, тупо уставясь в телевизор, и спать. Она в своей фирме торчит допоздна, особенно сейчас, когда много заказчиков. Зато хорошо платят. Ничего, вот заработают они на квартиру, будет легче…

Тамара закончила пришивать пуговицу; впопыхах она забыла про наперсток и несколько раз уколола палец. Наконец, одевшись, вышла на улицу. 

Сегодня у Геннадия должно быть прочное алиби. У Вовки Крапивина дома жена, дети: нужно, чтобы его видели весь вечер. Геннадий прихватил с собой бутылку водки, и за ней они действительно обговорили важное дело. Ну и, конечно, о том, о сем поговорили, как же без этого.

Уложив детей спать, к мужчинам присоединилась Нина, жена Владимира.

Геннадий казался беспечным и веселым. На самом деле он нервничал: ждал девяти часов. Краем глаза он наблюдал за стрелками настенных часов, висевших в комнате. Половина девятого. Без пятнадцати девять. Без пяти. Ровно девять. Пять минут десятого. Пятнадцать минут. Всё. Наверное, свершилось. Нужно выждать хотя бы час, для подстраховки. В половине одиннадцатого Геннадий поднялся.

— Нина, Володя, у вас хорошо, но пора домой. Тамара моя, наверное, уже дома, заждалась.

— Зашли бы к нам как-нибудь с Тамарочкой, — предложила Нина. — Посидели бы.

— Действительно, Гена, — поддержал жену Володя. — Приходите.

— Лады! — весело сказал Геннадий. — Можно и у нас собраться.

— Ну-у… У вас тесно, — возразила Нина. — Комнатушка маленькая, соседи. Конечно, лучше у нас.

«“Комнатушка”! — про себя передразнил Нину Геннадий. — Ничего, скоро будет у них трехкомнатная! Интересно, как там обстоят дела?…» 

Из-за того, что Тамара утром задержалась дома дольше обычного, она опоздала на «свой» троллейбус. Нужные «маршрутки» были забиты, и пришлось прождать на остановке минут двадцать.

Выйдя из троллейбуса, Тамара, понимая, что страшно опаздывает, припустила чуть не бегом к своему офису. Еще погода выдалась отвратительная! Что за город с его чудовищным климатом: всего несколько дней назад стояли двадцатиградусные морозы, а теперь оттепель — слякоть и гололед. Прохожие поскальзывались, падали.

Тамара уже была на улице, где располагался их офис, уже видела его новую красивую дверь. Но тут, ускоряя шаг, она неожиданно поскользнулась, потеряла равновесие и больно, всем телом грохнулась на тротуар, прямо в большую лужу растаявшего снега. Проходивший мимо мужчина помог ей подняться.

— Не ушиблись? — спросил он участливо.

— Руку, кажется… — сказала Тамара, почувствовав при падении боль в плече и локте.

— Ничего, до свадьбы заживет, — улыбнулся мужчина и выловил из лужи Тамарину шапку.

— Ой-ей-ей… — сердобольно покачала головой подошедшая женщина. — Дубленку-то как испачкали…

Действительно, весь бок и рукав рыжей дубленки были в грязи. С шапки стекала грязная вода.

«Черт!» — ругнулась про себя Тамара.

Поблагодарив мужчину, она снова поспешила в офис. Так, с шапкой в руке и оглядываясь на свой грязный бок, она вошла в красивую дверь.

— Видите?! — проходя мимо шефа, Тамара показала ему бок и шапку.

— Ого! — присвистнул тот. — Как же вы это так, Тамара Вахтанговна? Нужно ходить осторожно, сегодня скользко.

Но из-за всего этого ее опоздание, слава Богу, прошло незамеченным.

Тамарины сотрудницы, сокрушаясь по поводу ее падения, советовали наперебой:

— Тамарочка, шапку не трогайте: пусть высохнет, потом бензинчиком можно почистить.

— А дубленку только в химчистку…

— Как я домой пойду?!

— Что-нибудь придумаем.

Если бы Генка не пошел к своему приятелю, можно было бы ему позвонить и попросить, чтобы он принес ей на работу другую одежду. Но его не будет.

— Тамарочка, я позвоню своему Сашке, — предложила одна из сотрудниц, Людмила. — Он принесет тебе что-нибудь до дома добраться. Я ведь рядом живу.

Так и решили.

Очень болела рука в плече, на которую Тамара упала. И как раз правая. Так что она с трудом могла работать на компьютере.

Шеф, видя, как Тамара периодически останавливается, то потирая ушибленную руку, то опуская ее вниз, потряхивая, сжалился:

— Тамара Вахтанговна, сегодня можете уйти немного пораньше. Я бы вам посоветовал сходить в травмопункт: пусть посмотрят, нет ли перелома или трещины.

— Спасибо, Виталий Иннокентьевич.

Но пока Людмила дозванивалась мужу, пока тот пришел с работы, пока нашел одежду, что просила жена, и, наконец, принес ее в офис, — было уже около семи часов вечера. Людмила взяла у мужа пакет, заглянув, чего он там насобирал, и вытащила китайский пуховик зеленого цвета с капюшоном, отороченным черным искусственным мехом, и черную вязаную шапочку…