Чтение онлайн

— Вы не имеете права допрашивать меня. Я не обязан давать ответы на эти вопросы, — едва сдерживая себя, ответил полковник Федотов.

— Но почему, полковник, вы отказываетесь дать ответ? Что вы скрываете? Хорошо. Не отвечайте. Но тогда скажите, в каких отношениях вы находитесь с княгиней Голицыной, сестрой убитого князя, родной тетей убитой княжны? Ведь все эти убийства сделали княгиню единственной наследницей самого, может быть, большого состояния в России.

— То есть вы хотите сказать, что это я убил князя и княжну, чтобы наследство досталось княгине. Да как вы смеете!

— Полковник, я не говорил этого. Но на это указывают факты. Предъявите свое алиби.

— Ничего я вам не предъявлю. Вы не услышите от меня больше ни слова.

Несколько минут тянулось тягостное молчание. Наконец Бакунин извиняющимся тоном попытался продолжить разговор.

— Видите ли, полковник, мы расследуем убийство князя Голицына и его дочери. Дело очень сложное, я не могу установить причину этих двух, несомненно связанных между собой, убийств. Очень важно понять, что в последнее время происходило с князем и его дочерью, очень важно понять, что происходило и происходит вокруг них. Мы должны проанализировать все, даже самые невероятные предположения. А каждый непонятный факт рождает версии, порой нелепые, химерические. И чтобы понять истину, нужно знать все подробности. Любая из них может подтолкнуть к разгадке преступления. И я прошу вас, помогите нам. Расскажите все, что знаете.

Эти слова успокаивающе подействовали на уже готового взорваться от негодования полковника.

— Я наслышан о вас, господин Бакунин, — сказал полковник. Но есть вещи, которые касаются только меня, и я не могу говорить о них. Слово офицера — они никак не связаны с убийством князя и княжны.

— Возможно, они не связаны прямо, но косвенно могут подсказать как раз то, что…

Бакунин не успел договорить. Дверь распахнулась, и в кабинет стремительно вошла княгиня Голицына. Она решительно подошла к столу. Все, кроме протоколиста, встали. Пристав торопливо вышел из-за стола.

— Княгиня, прошу вас… Садитесь…

— Садитесь, господа, — в свою очередь предложила всем княгиня, но сама не села, и все тоже остались стоять. — Господа, — продолжила твердым голосом княгиня. — Я должна вам все разъяснить. В день дуэли, когда был убит мой брат, и вчера я встречалась с полковником Федотовым. Это могут подтвердить в гостинице «Астория». Он мой муж. Мы состоим в браке уже два года.

— Мария, — начал полковник Федотов.

— Подождите, Михаил Иванович. Мы должны все рассказать. Это избавит нас от того кошмара, который происходит. Да, господа, мы женаты. Да, мой брат был против нашего брака. Мы обвенчались тайно. Да, мой брат великий человек. Судьба возложила на него эту миссию — руководить, по воле Государя, Россией. И я, и княжна — мы делали все, чтобы он мог выполнять то, что возложено на него свыше. Мы знали, что его убьют. Убьют, как Петра Аркадьевича Столыпина. Мы были готовы к этому. Но мы с княжной просто женщины. Слабые и беспомощные. Кроме того, случилось так, что мы с ней утратили единство, стали чужды друг другу. И у каждой из нас была своя жизнь. Князя убили террористы. Это понятно. Кто и зачем убил княжну — я не могу даже предположить. Единственное, что я знаю, — это то, что у нее была какая-то тайна. Она скрывала от меня что-то очень важное. Скорее всего это связано с каким-то мужчиной, которому она, по-видимому, решилась доверить себя и свою жизнь. Не знаю. И еще. Я скажу вам, надеясь, что вы не станете широко разглашать это… За последние пять лет князь растратил все свое и, естественно, и княжны состояние. Мы уже давно живем на те небольшие деньги, которые я получаю от своего, выделенного из фамильного состояния, имения.

— Но куда же князь растратил состояние? — не удержался дядюшка.

— На государственные дела, — усмехнулась княгиня. — Казна бездонна для тех, кто ворует из нее. Князь очень часто пытался пополнить ее из своего кармана, но казна бездонна и для тех, кто вместо того, чтобы брать из нее, бросает в нее свои деньги.

Наследства от князя не осталось ни копейки. Только небольшие долги. Вот и все, чем я могу помочь вашему расследованию. Прошу вас по возможности меньше разглашать все, что я рассказала. Прошу вас понять мое положение. До свидания, господа. Мы уходим.

Полковник Федотов бережно взял под руку княгиню, и они вышли из кабинета.

Все, сказанное княгиней, произвело на нас сильное впечатление. Бакунин и я сели на свои стулья. Пристав тоже сел за стол. Дядюшка был поражен больше всех.

— Ну что ж, — сказал Бакунин, обращаясь к дядюшке, — ты проделал большую работу. Теперь многое становится яснее.

Сказано это было с целью успокоить Петра Петровича, явно расстроенного оборотом событий и своей ошибкой относительно полковника Федотова. Но раздражение от собственного промаха оказалось сильнее, утешение не помогло. Дядюшка подошел к вешалке, стоявшей у двери, снял пальто и котелок и, не говоря ни слова и даже не попрощавшись с приставом, вышел из кабинета.

— Расстроился старик, — сочувственно сказал Бакунин. — Я не верил в эту версию. Хотя, конечно, и ее нужно было довести до конца…

— Как вы думаете, — спросил я, — то, что княгиня сказала о наследстве, — правда?

— Думаю, правда. Это похоже на князя Голицына. Он многое успел сделать. Ему катастрофически не хватало денег. Россию он воспринимал как свое собственное поместье и тратил деньги там, где они были нужнее. Он, конечно же, путал свой карман с государственным. Но не в свою пользу. Случай редкий. Но бывает и такое. Итак, наследства просто-напросто нет. И оно не могло стать причиной убийства, особенно княжны. Непонятна причина убийства князя. И еще непонятнее причина убийства его дочери, фактически бесприданницы.

— Антон Игнатьевич, нужно какое-то умозаключение, — повторил свою любимую просьбу пристав.

— Остается ночное посещение особняка князя Голицына, — задумчиво сказал Бакунин.

Протоколист, до этого времени усердно исписывавший один лист бумаги за другим, отложил перо и спросил:

— Прикажете закончить?

— Да, братец, можешь идти, — отпустил его пристав.

Выходя из кабинета, протоколист столкнулся в дверях с Акакием Акинфовичем.

— Здравствуйте, Аркадий Павлович, — приветливо поздоровался Акакий Акинфович.

— Здравствуйте, Акакий Акинфович, присаживайтесь, — также приветливо ответил пристав.

Пристав искренне уважал Акакия Акинфовича за то, что тот состоял при таком человеке как Бакунин. Акакий Акинфович в свою очередь так тонко язвил и иронизировал над Полуяровым, что пристав не улавливал ни язвительности, ни иронии, что в его глазах выгодно отличало Акакия Акинфовича от дядюшки, язвительность которого иногда чувствительно задевала пристава.

Акакий Акинфович, не снимая пальто, присел на стул и вопросительно посмотрел на Бакунина.

— Дядюшка и его помощники установили, что у княгини Голицыной есть любовник. Полковник Федотов.

Кстати, чемпион Павловского полка по стрельбе. Князь Голицын не разрешал сестре выходить за него замуж. У Федотова не было алиби — ни на день дуэли князя, ни на вечер и ночь, когда убили княжну. Возникла версия, что Федотов убил князя и княжну, чтобы княгине досталось состояние князя Голицына. Но версия не подтвердилась… Оказалось, что княгиня и Федотов тайно обвенчаны вот уже два года. И надень дуэли, и надень убийства княжны у Федотова есть алиби — он не хотел его приводить, чтобы не раскрывать свой тайный брак с княгиней. И кроме всего оказалось, что состояние князя Голицына растрачено и он жил на доходы от имения сестры. Вот такие, Акакий, дела. Петр Петрович очень расстроился — оттого, что пошел неверным путем. Но зато прояснилась еще одна сторона дела. Ну, а что у вас? Где доктор? Что с мельницей?