Чтение онлайн

Его невозмутимость и рациональность подействовала на всех успокаивающе.

– Может быть, это и не Луиджи вовсе. Может быть, он где-то в другом месте сейчас. – Сказал Марк.

– Я просто надеюсь, – сказала Наташа. – Что тот человек за бортом жив.

Вскоре приехал инспектор с констеблями, и Наташу с Гораном попросили первыми прийти на допрос в небольшой капитанский кабинет. Горан вышел из кабины с непроницаемым лицом, и Наташа вошла внутрь, не зная, что все-таки случилось. Сев за стол, она вдруг начала нервничать, как будто подозревали в первую очередь ее, что было глупо, ведь она не могла столкнуть в воду такого крупного мужчину.

Среднего роста мужчина лет тридцати пяти или старше смотрел на нее сухо. У него было скучное лицо, обычное, короткие волосы, невыразительные глаза. Однако он неприятно буровил Наташу взглядом чрезвычайно живым и умным взглядом. Взглядом, от которого, казалось, ничего нельзя было скрыть. Это был инспектор Биттерфилд.

– Расскажите, как все было. – Сказал он.

Наташа рассказала все, что слышала и видела.

– Это ведь не Луиджи был там в реке? – Уточнила она.

– Он самый. Луиджи Борелли.

– Но он жив?

– Нет, увы. Может быть, вы слышали звуки борьбы? Потасовки? Вы ведь стояли рядом.

– Ох! Мы громко разговаривали с Гораном, ничего не слышали.

– Почему вы вышли на палубу вдвоем, когда все были внизу?

Наташа покраснела.

– А разве Горан не рассказал вам?

– Я бы хотел услышать вашу версию.

– Перед самым всплеском воды Горан сказал, что пригласит меня на свой завод в рабочую командировку. Но я не думаю, что в этом есть производственная необходимость. Понимаете?

– Цель поездки – сугубо романтическая? И давно у вас отношения?

– Нет у нас отношений. Мы познакомились на этой неделе на переговорах. А сегодня весь вечер были вместе. Это все подтвердят.

– Какие у вас были отношения с Луиджи?

– Самые обычные… рабочие.

– Он разговаривал с вами сегодня отдельно на палубе. О чем?

– Просил помочь ему уволить Марка. Но…

Наташа заколебалась, ей показалось, что она подставляет Лоткина.

– Дело в том, что он всегда об этом говорит. Это все треп, я не поверила ему, постаралась уйти от темы. Луиджи любил ныть о том, как ему не нравится Марк, но делать с этим он ничего не собирался.

– Как думаете, Марк Лоткин знал о неприязни к нему со стороны его босса?

– Скорее всего, да. Это сложно скрыть! Да Луиджи и не старался. – Наташа неловко засмеялась.

– О чем разговаривал с вами Марк на палубе?

Наташа вздрогнула. Она уже стала забывать события вечера, однако Горан, по всей видимости, успел рассказать инспектору о ней все.

– О том же самом. Просил отстоять его. Стойте, он упомянул, что Грег, мой коллега, его вроде сегодня уволили, просился к Луиджи на место Марка. И Луиджи тоже об этом говорил. Он даже… – Вспышка, и Наташа вспомнила, как Луиджи кто-то позвонил. – Луиджи хотел что-то еще сказать о Греге…

– Дословно.

– «Он сам преследует меня. Я отказал ему. Так он, ты не представляешь, что сделал…»

– И?

– Все! Телефон зазвонил, и он ушел.

Биттерфилд сжал губы, казалось, он был недоволен бесполезным наблюдением Наташи.

– Кто, по вашему мнению, мог иметь мотив к убийству?

– Кто? Я… я не знаю. Никто не мог. У нас все уважаемые люди.

– Горан с кем-то еще общался, кроме вас?

Наташа задумалась.

– Только один раз: с Берлингером на палубе.

– Ясно. Прошу подписать подписку о невыезде.

Он передал Наташе документ и едким взглядом стал сверлить ее, будто хотел изучить ее реакцию. Наташа старалась как можно спокойнее писать, но буквы выходили словно нарочно неуверенными, а пальцы взмокли и промочили бумагу.

Наташа уже была в дверях, как вдруг что-то вспомнила.

– Скажите, но ведь вы можете по камерам опознать убийцу? Вы уже знаете, кто это?

– Почему вас так беспокоят камеры? – Едко спросил инспектор, отчего-то заинтересовавшись вопросом молодой женщины.

– Да нет, просто… Почему я подписала этот документ, меня что, подозревают?

– Не волнуйтесь, этот документ сейчас подпишут все.

– Даже иностранцы?

– Даже они.

В соседней кабине констебль допрашивал Марка Лоткина.

– Где вы были в 21-44, когда произошло убийство?

– Прямо с такой точностью отвечать? – Марк засмеялся.

Но ледяной взгляд констебля остудил его веселость.

– Я сидел за столиком и общался с Джейн.

– Кто еще был с вами за столом?

– Кэтти и Луиза, потом, кто еще? Ах да, Виргенс.

– Кого вы еще видели в это время? Кто точно был рядом или в поле зрения?

– Да разве вы не посмотрите камеры? Я всех не вспомню. Помню, видел Берлингера, он много пил и смеялся вместе с Кляйнцем. С ними рядом была Перкинс, она, правда, больше скучала с ними, в телефон глядела. Она не пьет, насколько я знаю.

Констебль смотрел в документы, слушая Марка, и обводил имена.

– Кэтти, Виргенс, Луиза – все они не с вашего столика, ведь так?

– Да, они подсели к нам. За нашим столиком были только Джейн, я…

– Да-да, спасибо!

Уже на входе Марк обернулся и сказал:

– Спросите Кэтти, Виргенс, Луизу – они все подтвердят, что я был с ними вместе.

Констебль посмотрел на него как на дурака, произносящего умозрительные для полиции вещи, и сделал выразительный жест глазами. Толстяк Марк смутился, кивнул и вышел.

Лишь только Перкинс вернулась к столику, как ее окружили Виргенс, Наташа, Горан, Джейн, Китти. Высокая и дородная, с одутловатым и вечно недовольным лицом, обычно Перкинс вызывала всеобщее неприятие: сотрудники минимизировали общение с ней так, как могли. Но теперь неожиданно она была в центре внимания, и на нее смотрели как на спасительницу, которая защитит свою паству от нападок убийц и полицейских. В глазах сотрудников не было былых насмешек, наоборот, в них горели участие и мольба.

– Лиз, что сказали, когда нас выпустят?

– Ох, почти всех опросили уже, скоро выпустят, но обещали еще вызвать на допросы в другие дни.

– А что камеры? Когда нам скажут имя убийцы? – Воскликнула Джейн.

– Вообще-то страшно продолжать жить и работать, когда знаешь, что где-то рядом ходит такой человек. – Сказала Луиза.

– Если они знают имя убийцы, Луиза, милая моя блондинка, – заметил Виргенс, – то он не будет ходить на свободе рядом с нами.

– Они просто не знают, кто это. – Пожала плечами Перкинс. – Камеры ничего не показывают!