Чтение онлайн

Добравшись до окраины города, она уже жалеет, что не надела чего-то менее приметного. Плащ бросается в глаза, как буек у набережной. Она низко опускает голову и старается идти боковыми улочками и пустынными переулками. Но даже при этом кое-кто все-таки замечает ее, когда она переходит дорогу возле редакции «Эха», и это последний человек на земле, с которым ей сейчас хотелось бы встретиться.

— Сержант Миллер! — окликает ее Карен Уайт.

Ноги Элли инстинктивно немного сгибаются, словно готовятся убежать, и она оглядывается по сторонам, высматривая фотографа. Но, похоже, Карен здесь одна.

— Простите, — говорит она, и Элли не может сообразить, что именно выражает ее интонация: сочувствие или извинение за навязчивость. — Они теперь все будут охотиться за вашим взглядом на эту историю.

Это уже больше похоже на правду. Элли готовится к плохо завуалированному шантажу: «Вы даете мне эксклюзив, и я вас не видела». Но от того, что говорит Карен на самом деле, у нее перехватывает дыхание.

— Не говорите ни с кем.

Она снова отступает в тень, прежде чем Элли успевает оценить этот любезный жест, не говоря уже о том, чтобы поблагодарить за это.

Она продолжает двигаться вперед по пешеходным проходам и боковым улочкам. Смотрит она только под ноги, поднимать глаза ей не обязательно. По этому городу она может гулять вслепую. Она даже может по памяти нарисовать его карту с указанием названий каждой улицы.

На краю спортивной площадки она останавливается. Церковь окутана мраком, но зато в ее доме свет горит в каждой комнате: она видит расплывчатые силуэты ребят из бригады криминалистов и сжимается при мысли о том, что сейчас они роются в ее кухне, в ее шкафах, в ее жизни.

Элли медленно поворачивает голову в сторону Спринг-Клоуз. Здесь не видно никакого движения, только Бэт стоит в окне спальни, опершись руками о подоконник. Элли хватается за голову, а когда смотрит туда снова, Бэт уже пропала.

На земле появляется и исчезает полоска света — это открылась и закрылась задняя дверь в доме Бэт. Встретить ее на полпути — самое меньшее, что Элли может сделать сейчас. Две старые подруги медленно движутся навстречу друг другу. Элли столько хочется сказать, но она отдаст право первого слова Бэт. Мысленно она готовится к слезам, ярости, оскорблениям. Она молчит. Они долго стоят так. Наконец Бэт качает головой — медленно, не торопясь, почти саркастически:

— Как ты могла этого не знать?

Она идет обратно к дому, а у Элли все воет внутри. Реакция Бэт является барометром настроения местного общества. Она почти с облегчением понимает, что должна будет уехать отсюда. Чудесным образом голос ее остается ровным во время короткого телефонного разговора с Люси, которая отвечает ей шепотом: Том наконец уснул, обняв рукой Фреда, как будто защищая младшего братишку. Теми же боковыми улочками она возвращается обратно и, выйдя наконец на Хай-стрит возле «Трейдерс», заходит в гостиницу, где незамеченной поднимается по лестнице к номеру Харди.

Он сидит на кровати, а она, не снимая оранжевого плаща, тяжело опускается в гостиничное кресло-бочонок напротив.

— Я хочу его убить. — Элли не стыдится своих слов, она почти гордится этим. — Помогите мне понять, — просит она, обращаясь к опыту Харди. — Потому что сама я не могу. Вы верите ему? Вы думаете, что такое возможно? Он говорит, что любил его. Как может он, как может любой взрослый быть влюблен в одиннадцатилетнего мальчика? Он что, педофил? Патологоанатом не обнаружил на теле Дэнни никаких следов сексуальных домогательств. А еще я спрашивала у Тома, и тот сказал, что Джо никогда не прикасался к нему. Тогда что сделало его таким?

Харди снимает очки.

— То, что он не надругался ни над одним из мальчиков, еще не значит, что он не пришел бы к этому в будущем, — говорит он новым, мягким тоном доброго копа.

— Как не значит, что и пришел бы. — Элли слышит нотки безысходности в собственном голосе.

— Мы этого никогда не узнаем. — В голосе его звучит печаль. — Возможно, он идеализировал свои чувства, чтобы оправдать их. А возможно, все так и было. У меня нет ответов на эти вопросы. Люди непостижимы. И… никогда по-настоящему не знаешь, что творится в сердце у другого человека.

— Я должна была это разглядеть.

— Каким образом?

— Я просто хреновый детектив. Миллер, блестящий коп, а убийца все это время спал с ней в одной кровати! — Впервые до Элли доходит, что Харди догадался об этом раньше нее. Сколько же времени она выставляла себя на посмешище? — Когда вы заподозрили его?

— Где-то в последний день, — говорит он. — Это всегда должен быть кто-то из близких людей. Было еще и описание. Кто это еще мог быть, если не Найдж? И то, как Джо вел себя во время допроса Тома… А потом учетная запись электронной почты на пропавшем телефоне… Там было всего два контакта. Том… и Джо.

Элли унижена.

— Вы всегда говорили: не доверяй никому.

Харди делает шумный выдох.

— Я действительно очень хотел ошибиться.

Тело сына отдали Бэт в первую неделю сентября. В это время Дэнни должен был бы уже ленивой походкой ходить в седьмой класс средней школы Южного Уэссекса в своем слишком большом блейзере. Вместо этого она относит его футбольную форму с символикой «Манчестер Сити» сотруднику похоронного бюро при церкви Святого Эндрю.

Они возвращаются сюда на следующий день. Бэт, Марк, Хлоя и Дэнни — семья из четырех человек — в последний раз собирается вместе. Перед «приделом вечного покоя», моргом похоронного бюро, Бэт так сильно сжимает руку Марка, что он невольно вскрикивает. Она видела мертвых и раньше — когда умирал отец, она находилась рядом, — но то была, так сказать, свежая смерть, к тому же очень давно. Тут все по-другому.

Но когда они оказываются внутри, нервы странным образом успокаиваются и приходит ощущение непонятного благоговейного восторга. Дэнни! Они искусно сделали с ним что-то хитрое, и теперь он выглядит если не спящим, то в любом случае явно не похожим на трупы из фильмов ужасов, каким его рисовало ее воображение. На нем светло-голубая футбольная майка, которая раньше подчеркивала цвет его глаз; но сейчас эти глаза закрыты, а на щеках лежат густые темные ресницы. Словно сговорившись, каждый из них проводит по минуте с Дэнни наедине, шепча ему что-то в холодное мертвое ухо. Первым идет Марк, за ним Хлоя. Бэт не подслушивает их последние личные прощания.

Хлоя принесла в рюкзаке Большого Шимпанзе и теперь сует потрепанную любимую игрушку ему в руки.

— Спок-нок, Дэн-Дэн, — говорит она со взрослой нежностью, от которой у Бэт все внутри разрывается. Потом Хлоя поворачивается и практически падает на руки Марка. — Я не могу оставить его одного, папа. Я просто не могу этого сделать!

Выводя ее на свежий воздух, Марк плачет, а Бэт и Дэнни остаются одни.

Она поднимает покрывало и пересчитывает ему пальчики, как делала, когда он только родился, а потом, не отпуская его правую руку, склоняется над ним.