Чтение онлайн

— Если ты так считаешь, наверное, так и есть. Меня она не трогает. То есть картина привлекает мои глаза, но не волнует душу.

— А вот в моей душе она нашла горячий отклик, — заметила Анабела.

К радости художника, они приобрели акварель и продолжили прогулку. К пяти часам проглянуло солнце, и Анабела с Маком с удовольствием посидели в открытом кафе на берегу Сены.

— Как на Потомаке, — проговорил Смит, глядя на молодую парочку на берегу.

— Здесь значительно спокойнее.

— И дома нам тоже будет спокойно, — заверил он.

— Ты серьезно подумал, что во время спектакля могло быть использовано настоящее оружие? — Мак упомянул вскользь об этом во время их долгого перелета.

— Когда мы его смотрели, мне просто пришла в голову эта мысль, неплохая идея для сюжета.

— Жаль, что общество «Алый грех» распалось, ты мог бы высказать эту мысль на одном из заседаний.

— Еще одна упущенная возможность в жизни Маккензи Смита.

— Полин слишком много знала, — нарушила короткое молчание Анабела.

— Что ты говоришь?

— Она знала слишком много. В этом и состояло ее преступление, за него она и поплатилась жизнью.

— Этому суждено было случиться. По словам Сунь Беньчонга, она угрожала, что расскажет о незаконной деятельности Венделя и Суня. Сунь признался брату, что мафия прибрала его к рукам, и пояснил, чем ему приходится заниматься. Полин была уже в это время в курсе тайных сделок Венделя. Когда Чип и Полин сблизились, он проболтался ей о Сунь Беньчонге. Теперь Полин знала о двух членах этой семьи вполне достаточно, чтобы добиться того, о чем она мечтала больше всего: власти и денег.

— И тогда Чип убил ее, чтобы заставить замолчать. Так он надеялся защитить семью.

— Звучит благородно, но на деле все не так.

— Да, совсем не так.

— Но одного мы не узнаем никогда, — сказал Мак.

— И чего же?

— Как Чип доставил тело на остров Рузвельта. Он мог привезти его на лодке, может быть, просто столкнул в воду, не задумываясь, куда его отнесет, а возможно, протащил по мосту и сбросил вниз.

— Полагаю, что это не имеет значения.

— А для Тони имеет. Он говорит, что не сможет спокойно спать по ночам, пока не выяснит этого.

— Бедная Алисия.

Они снова замолчали. Мак сидел, держа у губ бокал вина. Брови его были сосредоточенно сдвинуты.

— О чем ты задумался? — спросила Анабела.

— О Дарси Айкенберг.

— Правда?

— Да. Она неплохой человек и хороший детектив, я считаю.

— У нее был отличный учитель.

— Это не играет роли. У нее природный дар, инстинкт. У Тони тоже есть внутреннее чутье. И у меня тоже, между прочим.

— Это относится к расследованию преступлений или к тому, что другая женщина проявила интерес к моему мужчине?

— Верно в некоторой степени и для одного и для другого. Такие люди, как Дарси, отмечены в нашем мире какой-то печалью.

— Как ты на днях выразился, дело в том, что из-за яркой внешности их не принимают всерьез.

— На это еще накладывается ее профессия следователя. Женщина — офицер полиции. Незваный пришелец во владениях мужчин. С кем ей общаться? С другими полицейскими? Но она по уму и способностям превосходит большинство из них. Ей необходим более высокий уровень общения.

— Подойдет, к примеру, преподаватель колледжа или университета.

— Гм. А ты знаешь, куда я хочу сходить в первый уик-энд после нашего возвращения?

— Куда же?

— Пойду к водопаду.

— Почему? — удивилась она.

— Потому что не хочу оставаться заложником того, что там произошло. Это сходно с желанием снова сесть на лошадь после падения. Там так красиво. Мне хочется иметь возможность снова наслаждаться этой красотой. Может быть, если я пойду туда, моя душа успокоится и ее не будет тревожить видение тонущего ребенка.

— Если это поможет, тогда я — за. В твоих снах мы все были жертвами водопада. Кстати, если речь зашла о реке, — ты обещал отвезти меня на рыбалку.

— Вам представится такая возможность, миссис Смит. Может быть, Тони отвезет нас куда-нибудь в тихое местечко на своем «роллс-ройсе». Машина теперь на год в распоряжении Буффолино. Намек принимаешь? Нам следует уложить вещи: мы завтра уезжаем.

— Намек принимаю, но не такой. Я совсем не думала о подготовке к отъезду.

— А какой же план созрел в этой хорошенькой, умненькой головке?

— Мне бы хотелось отметить наш последний вечер в Париже, покупку картины, которую ты поймешь и оценишь, и может быть, праздничным фейерверком вспыхнут в нас искры нашей любви.