Чтение онлайн

— Ну конечно, — поспешил согласиться Роджер, слегка покраснев. — Однако хотелось бы знать, какого дьявола он лез по веревке, когда от улицы его отделяли всего две двери?

— Почему грабители грабят? — лаконично отозвался Морсби.

Инспектор Бич отнесся к этому справедливому вопросу с большим вниманием.

— Потому что он принес с собой веревку, сэр, и потому что он всегда пользуется веревкой, чтобы уйти; боюсь, сэр, точнее не скажешь, — объяснил он, глядя на этот предмет воровской экипировки. — Уж вы мне поверьте: если б даже эти две двери были настежь открыты и он наверняка знал, что на улице нет ни души — все равно он спустился бы по веревке. Привычка!

— Эти профессиональные грабители, по-моему, просто идиоты, — задумчиво проговорил Роджер.

— Так и есть, сэр, — с чувством подтвердил Морсби. — Вот потому-то мы их и ловим. Что скажете о веревке, Бич?

— Боюсь, что немного, сэр. Она не новая, толще и тяжелее обычной. Просто веревка, не то что эта тонкая манильская пенька. Думаю, узнать, откуда она, трудновато будет. Вот ошметок глины нам скорей пригодится. Видно, у него башмаки на резиновом ходу.

— Да, — кивнул Морсби. — Нужно как можно скорее отдать эту глину на анализ.

«В разумных пределах, — прокомментировал про себя Роджер, — эксперты могут установить, в каком районе страны имеются почвы аналогичного состава».

В дверях появился чем-то очень довольный окружной инспектор.

— Можно вас на минутку, мистер Морсби?

— Да, пока что здесь все. Скажите об этом Эндрюсу, Бич, когда он закончит в гостиной. Что там у вас, инспектор?

— Я все осмотрел внизу, во дворе и на лестнице, и нашел, где он отсиживался прошлой ночью.

— Ну, пошли посмотрим.

Они спустились на один пролет, и окружной инспектор указал на чулан, встроенный под лестницей. Открыв дверцу, они обнаружили обычные в таких местах метлы, ведра и щетки, но на полу, покрытом серым сигаретным пеплом, валялось с десяток окурков.

Морсби поднял один.

— «Плейерс». Слишком распространенный сорт. Однако ж он довольно долго здесь просидел.

— Подъезд закрывается в десять. Он вошел в дом, видно, около этого. Провел здесь часа четыре, я полагаю.

Старший инспектор пересчитал окурки.

— Одиннадцать. Примерно три сигареты в час. Да, приблизительно так. Или три часа, скажем.

— Это если он закурил сразу, едва влез сюда, — заметил Роджер. — Но ведь это еще как посмотреть. Я хочу сказать, он должен был закурить, лишь когда убедился, что в соседних квартирах утихомирились. Не стал бы он курить, если б знал, что его могут застукать.

— Это разумно, мистер Шерингэм. Но, в общем, не так уж и важно, сколько он тут проторчал. Главное, он тут действительно был. Инспектор, поставьте тут кого-нибудь, пока мы все не обработаем, и я думаю, Эндрюсу следует сразу взглянуть, нет ли тут отпечатков. Если они есть, то только здесь.

Окружной инспектор выскочил из чулана. Роджер разглядывал пол.

— Следов, между прочим, и тут не видать. А ведь вчера между девятью и десятью лил дождь. Я помню, потому что попал под него.

— Ну, в наши дни, когда имеешь дело с профессионалами, не стоит надеяться ни на следы, ни на отпечатки пальцев. — Похоже, Морсби смирился с судьбой. — Уж за этим-то они следят. Можно не сомневаться, парень хорошенько вытер ноги о коврик внизу. Если, конечно, он не попал сюда до дождя. До восьми, насколько помнится, было ясно.

— Значит, вы полагаете, он к восьми уже был здесь?

— Он мог явиться в любое время, начиная с пяти. Если он из терпеливых. Такие, бывает, как кот у мышиной норки, затаиваются надолго. Когда Эффорд опросит всех, мы узнаем, кто чужой побывал в доме после полудня.

— Глубоко копаете, — одобрил Роджер. — Но у меня есть вопрос, касающийся чулана. Догадываетесь какой?

— Нет, мистер Шерингэм, не догадываюсь. Тут слишком много вопросов.

— Не крутитесь, Морсби, — рассмеялся Роджер. — Я вот что имею в виду… Вот пепел и вот окурки, смятые и раздавленные. Но обо что он их гасил? Они определенно не растоптаны и не затушены о пол: на полу нет жженых черных меток. И на стенах тоже нет характерных пятен, какие бывают, когда о них гасят окурки. — Роджер явно был доволен тем, что заметил подробность, ускользнувшую от проницательности старшего инспектора.

— Это еще раз доказывает, мистер Шерингэм, что вы имели дело лишь с дилетантами. — Морсби чуть улыбался с видом бесконечного терпения, совершенно чуждого тому самодовольству, какое было свойственно Роджеру. — Профессионалы — дело совсем иное. Не разум ими руководит, а лишь инстинкт. И в результате — очень много умных ходов и очень мало глупых. Вот, например, этот тип, могу спорить, чисто инстинктивно гасил сигареты о подошву собственного ботинка, потому что инстинкт подсказывал ему следов не оставлять. То, что он насорил здесь, — и пепел, и окурки, — ни о чем не говорит: это привычка, а привычка сильнее инстинкта. Да, преступники-профессионалы — публика прелюбопытная.

— И в самом деле, — покачал головой Роджер.

— Итак, — радостно сказал Морсби, — пошли еще раз взглянем на тело.

Они поднялись в квартиру.

— Ни каких следов борьбы, — бормотал в задумчивости Морсби, обходя жалкие останки, чтобы разглядеть тело со всех сторон. — Никаких. Если судить по тому, как она лежит. Да и какая борьба… Доктор сказал, у нее не было сил сопротивляться. Не думаю, чтоб она весила больше шести с половиной стоунов. [1] Что скажете, мистер Шерингэм? Похоже, она лежит так, как он ее бросил.

Роджеру было нечего возразить.

Морсби опустился на одно колено, поднял остывшую руку, стиснутую в кулак, и с трудом разомкнул пальцы. Роджер понял: он хочет осмотреть ногти.

— Иногда в сжатых кулаках мы находим важные улики, — пояснил Морсби. — Но здесь — ничего. Впрочем, под ногтями что-то есть. Частицы кожи. Но боюсь, это кожа с ее собственной шеи, — прибавил он с сожалением, взглянув на горло, исцарапанное над линией удавки. — Пыталась освободиться.

Роджер кивнул:

— Она долго была в сознании?

— О нет. Ни минуты. От силы несколько секунд. И если доктор прав и нападающий действовал сзади, он не дал ей возможности до него дотянуться.

— Сильный, видно, был парень?

— Чтобы с ней справиться так быстро? Совсем не обязательно. Если ему удалось застать ее врасплох, напасть сзади и крепко сдавить горло — особой силы не требовалось. Смотрите, удавка пришлась ниже гортани, а значит, она потеряла сознание почти мгновенно.

— Почему доктора уверены, что смерть наступила от удушения? — Роджер решительно ничего не желал принимать на веру. — Почему не от повешения?