Чтение онлайн

Судья задумался.

— Что ж, — сказал он, — цель закона — восстановить нарушенный порядок и исправлять нанесенный ущерб. Раз ее раскаяние может хоть немного утешить Баня, ее просьба будет удовлетворена.

— И еще… Я положила вдове Лу компрессы с разными мазями, и ее раны скоро заживут. Но все же…

Ее голос прервался. Судья Ди ободряюще кивнул ей головой, и тогда она продолжила:

— Ваша честь, она очень слаба физически и держится на ногах только благодаря своей потрясающей силе воли. Но я боюсь, что второй порки ей не вынести.

— Хорошо, я это учту, — сухо ответил судья.

Госпожа Го низко склонила голову и, помолчав немного, сказала:

— Она все время молчала, и я решилась спросить, что сейчас с ее дочкой. Она ответила, что пока о ней позаботятся соседи, но что ее саму должны в ближайшее время отпустить, и тогда она вернется и заберет девочку. Но я подумала, ваша честь, что лучше мне самой сходить к ней и, если ей там плохо, привести ее к нам.

— Заберите ее в любом случае, — сказал судья Ди. — Заодно посмотрите, нет ли среди одежды Лу черного татарского кафтана или какой-нибудь другой черной одежды, которая похожа на кафтан. Такие вещи только женщина может определить.

Госпожа Го улыбнулась и почтительно наклонила голову. Судье вдруг захотелось спросить у нее, не знает ли она что-нибудь о связи между вдовой Лу и Ланем, но он тут же одернул себя. Достаточно того, что он обсуждает с женщиной судебные дела! И вместо этого судья спросил, как чувствует себя Чжу Да-юань.

— Мой муж побеседовал с ним и осмотрел его. Он считает, что Чжу окончательно повредился в рассудке.

Судья вздохнул; госпожа Го попросила позволения удалиться и вышла.

На вечернее заседание суда собралось гораздо меньше народу, чем в прошлый раз. Судья Ди начал с того, что зачитал вслух правила поведения для военных приставов, и добавил, что со следующего дня по всему городу будут развешаны листки с текстом этих правил. Когда с этим было покончено, судья приказал старосте приставов ввести в зал вдову Лу.

Ее ввели; судья заметил, что даже в тюрьме она продолжает следить за собой — ее волосы были тщательно заплетены в косу, одежда была свежей и чистой. Она по-прежнему держалась прямо, несмотря на то, что плечи у нее болели и кровоточили. Прежде чем преклонить колени, вдова метнула быстрый взгляд в зал и была явно разочарована тем, что людей сегодня так мало.

— Женщина, — сказал судья Ди, — вчера ты говорила оскорбления в адрес суда. Но я вижу, что ты достаточно умна, и надеюсь, что сегодня ты будешь правдиво отвечать на вопросы, действуя в интересах суда и в собственных.

— С вашего позволения, я не имею привычки лгать, — бесстрастно отвечала вдова.

— Правда ли, что у тебя, кроме имени, есть прозвище Котенок?

— Ваша честь, вы насмехаетесь надо мной?

— Здесь вопросы задаю я, — сдержанно сказал судья. — Отвечай!

Вдова Лу презрительно передернула плечами, но тут же ее лицо исказилось от боли, и, глотнув воздуху, она просто ответила:

— Да, мой отец в детстве прозвал меня Котенком.

Судья кивнул.

— Называл ли тебя так твой покойный муж?

В глазах вдовы сверкнул огонек.

— Нет! — воскликнула она.

— Надевала ли ты когда-нибудь черные одежды, какие носят татары?

— Ваша честь, вы оскорбляете меня! Разве пристало честной женщине переодеваться в мужское платье?

— Однако среди твоих вещей нашли татарский кафтан, — сказал судья и заметил, как напряглась вдова при этих словах.

— Ваша честь, — после небольшой паузы заговорила она, — у меня дома действительно хранился татарский кафтан. Когда-то давно его оставил у меня мой двоюродный брат, который жил у варваров.

— Сейчас тебя снова отведут в тюрьму, — сказал судья, — но позднее я вызову тебя на допрос.

Вдову увели. Судья зачитал новое постановление, изменяющее существующий закон о наследовании. Пока он читал, в зал прибывал народ: люди как-то узнали, что в суде снова допрашивают вдову Лу, и пришли послушать.

Староста приставов провел в первый ряд троих юношей, дрожащих от страха перед приставами и судьей.

— Не бойтесь, — мягко успокоил их судья. — Вы просто постоите здесь и посмотрите на человека, которого приведут на допрос. А потом скажете, видели ли вы этого человека раньше, и если да, то где и когда.

В зал снова ввели вдову Лу, которую успели переодеть в черный татарский кафтан.

Мелкими шажками прошла вдова к судейской скамье; она плавным жестом расстегнула кафтан, полуобнажив шею и грудь, и повернулась лицом к залу. Она улыбалась и поигрывала нижней пуговицей кафтана. Судья должен был признать, что Лу великолепная актриса.

Староста приставов подвел к судейской скамье троих молодых людей.

— Узнаешь эту женщину? — спросил судья Ди у старшего из них. Тот смотрел на вдову с нескрываемым восхищением, а она отвечала ему кокетливым взглядом из-под опущенных ресниц.

— Нет, ваша честь, я ее не узнаю, — наконец ответил он, с трудом переводя взгляд на судью.

— Не ее ли ты видел около бани в день, когда убили Лань Дао-гуя?

— Что вы, ваша честь, — улыбнулся юноша, — там был мужчина!

Судья Ди перевел взгляд со старшего юноши на его товарищей, но и они отрицательно покачали головой, не отрывая глаз от вдовы Лу. Судья тяжело вздохнул и велел старосте увести троих молодых людей.

Как только они вышли, лицо вдовы немедленно изменилось. Она больше не улыбалась и не опускала глаза, — она смотрела прямо перед собой, холодно и недоброжелательно.

— Могу ли я теперь узнать, для чего был нужен этот спектакль? — осведомилась она. — Неужели закон предписывает, что избитую до крови женщину должно переодеть в мужской наряд и выставить на посмешище?

Несмотря на то, что вдову Лу не опознали, судья Ди был убежден, что отравила Ланя именно она.

— Суд требует, чтобы ты рассказала о своей связи с борцом Лань Дао-гуем, — сказал он.

Вдова подалась вперед и закричала на весь зал:

— Можете терзать меня как хотите, мне все равно, что случится со мной! Но не трогайте его! Своими подозрениями вы оскорбляете его светлую память, и я отказываюсь в этом участвовать!

В толпе послышались возгласы одобрения.

— Тишина в зале! — закричал судья, ударив молоточком по столу. — Женщина, я задал тебе вопрос. Отвечай!