Чтение онлайн

— Я, пожалуй, больше не буду, — нерешительно сказала она. — Лучше дайте мне яблоко.

— Боитесь опьянеть? Это очень слабое вино, почти сок.

— Тётя Лина не разрешает мне пить вино, — серьёзно сказала Кэт.

Этвуд рассмеялся:

— Вы всегда делаете только то, что она вам разрешает?

Девушка покраснела и взяла из его рук рюмку.

«Неужели он её спаивает? — подумал Ален. — Совсем рехнулся, что ли? А у меня-то хорошенькое положение! И как только они ничего не услышали, когда этот камень зашатался? Вдруг я снова на него наступлю, когда буду спускаться? Тогда уж непременно услышат. Этвуд сразу сообразит, что это я тут болтаюсь, он же сам недавно показал мне ход. Хорошо же я буду выглядеть! Докажи потом, что ради него стараюсь!»

Кэт быстро выпила вино и протянула Этвуду пустую рюмку. Было совершенно очевидно, что пить она не умеет и ею движет желание доказать, что она не ребёнок; насмешливое замечание Этвуда задело её.

— Ещё? — спросил тот.

Кэт храбро кивнула. Этвуд поставил перед ней на столик большое блюдо с крупными красными яблоками, Кэт выбрала самое большое и стала вертеть его в руках словно мячик. Этвуд взялся за бутылку и, не наливая, спросил:

— Может, что-нибудь другое?

Кэт подошла к буфету, заглянула внутрь и наугад ткнула в одну из выстроившихся в шеренгу бутылок.

— Вот это.

— Гм… Для вас это слишком крепкий напиток.

— А я хочу это, — заупрямилась она.

— Нет. Мне не нравится, когда женщины пьют виски.

— Тогда нечего было и предлагать, — обиженно заявила Кэт и уселась обратно на диван, чинно сложив руки на коленях.

— Положим, виски я вам не предлагал, — заметил Этвуд, с улыбкой глядя на неё.

Кэт, опустив глаза, сосредоточенно крутила яблоко, потом исподлобья посмотрела на него:

— Чему вы улыбаетесь?

— Вы очень забавно требовали виски.

Её личико вспыхнуло и приняло обиженное выражение. Этвуд подошёл к ней, сел рядом, взял её руку и, разогнув пальцы, поцеловал ладонь. Кэт прерывисто вздохнула. Одной рукой он держал её за запястье, а другой медленно поглаживал спускавшиеся на шею завитки волос. Девушка покорно отдавалась этой ласке, и её золотоволосая головка клонилась к его плечу. Этвуд обнял её и притянул к себе, и её губы раскрылись в ожидании поцелуя. Сначала он лишь целовал её, но вскоре её блузка как бы сама собой оказалась наполовину расстёгнутой.

«И свинья же он будет, если воспользуется тем, что девчонка совсем без ума от него! — изменяя мужской солидарности, подумал Ален. — В любом случае мне пора убираться, только как это сделать? Проклятый камень! Хоть бы заговорили они, что ли, было бы не так слышно».

Ласки Этвуда становились всё смелее, но вдруг он резким движением отстранил её от себя, а сам встал. Ален сперва решил, что он что-то услышал. Кэт, ещё словно в полусне, смотрела на Филипа с нарастающим недоумением.

— Вам лучше уйти, — сдержанно произнёс Этвуд.

Его холодный тон представлял резкий контраст недавнему поведению. Кэт выпрямилась и продолжала смотреть на него, всё ещё недоумевая.

— Вам лучше уйти отсюда, — повторил он.

Девушка встала и начала торопливо приводить в порядок блузку. Её пальцы путались и натыкались друг на друга, губы дрожали.

— Это всё, что я могу для вас сделать, — сказал Этвуд, и в его голосе прозвучала нотка безысходности, однако Кэт вряд ли уловила её.

— Замолчите! — крикнула она, задыхаясь от непролитых слёз, и подняла руку.

«Сейчас она его ударит», — подумал Ален.

У Этвуда была мгновенная реакция, и он успел бы перехватить её руку или уклониться, но он не шевельнулся, и Кэт наотмашь ударила его по лицу.

— Вам от этого стало лучше? — тихо спросил он.

Девушка, не отвечая, метнулась к двери, рванула ручку и выбежала вон. Этвуд стоял на месте, не делая ни малейшей попытки остановить её, а потом прошёл в спальню; лица его не было видно.

«Всё-таки я его не понимаю, — думал Ален, пробираясь обратно к себе. — В нём самом есть какое-то противоречие, его поступки непоследовательны. Жаль, что нельзя напрямик спросить его, почему он считает, что яд подсыпала старуха. Представляю, как бы он на меня посмотрел, задай я ему такой вопрос».

Когда позже он встретился с Этвудом в холле, тот спросил:

— Вы взяли свою книгу?

— Нет, я её не нашёл.

— По-моему, я положил её на письменный стол. Пойдёмте посмотрим.

Этвуд подошёл к столу — книги там, как и раньше, не было. Он посмотрел по сторонам.

— Интересно, куда она подевалась? Садитесь, сейчас найдём. Когда здесь убирает Кристина, это обычная история.

Ален уселся в кресло. Этвуд выдвинул средний ящик стола — книги там не оказалось, и подошёл к книжному шкафу; ящик остался незадвинутым. Со своего места Ален увидел там пачку банкнот и, пока Этвуд искал книгу, занимался тем, что рассматривал номер верхней банкноты попеременно то правым, то левым глазом, чтобы сравнить, видит ли теперь обоими глазами одинаково или нет; после пожара левый глаз болел сильнее.

— Вот, нашёл. — Этвуд извлёк книгу из шкафа и протянул ему. — Только не увлекайтесь, вам долго читать пока вредно. Здесь иллюстрации интересные, посмотрите.

— Спасибо.

Ален взял книгу, однако уходить не спешил. Вероятность получить от Этвуда информацию, которую он предпочитал скрывать, практически равнялась нулю, уловки, пригодные для миссис Вуд, с ним были бесполезны, но Ален не терял надежды и для начала спросил, не хочет ли тот поиграть в шахматы; накануне он видел, как Этвуд играл с Генри.

— Сейчас не могу, — ответил Этвуд, — мне надо съездить в Лондон и показаться оперировавшему меня хирургу. Предложите Генри, хотя должен предупредить, что шахматист он неважный.

Делать нечего — Ален, прихватив книгу, вернулся к себе. Сейчас Генри Блейк интересовал его меньше, чем миссис Рэтленд, и он отправился послушать, что происходит в её комнате. На сей раз там была Джудит.

— Опять эти ужасные письма! — воскликнула она, и Ален сразу почувствовал, что она сильно взволнована, — Я бы сжигала их, не читая. Всё равно я не верю ни одному слову.

— И напрасно! Ты не желаешь знать о нём ничего дурного и потому готова закрыть глаза и заткнуть уши. О себе подумать надо, серьёзно подумать. Посмотри, за кого ты собираешься выйти замуж! Он же негодяй, каких мало!

— Бабушка, не говорите так о Филипе!

— А как ещё? Я говорю так, как он заслуживает. Вспомни о той несчастной, которая из-за него отравилась! Или скажешь, он тут ни при чём?

— Мы не знаем толком, что тогда произошло.

— А тут и знать нечего! Когда молодая девушка сама травится, ясно, кто виноват. Ты упряма и защищаешь его вопреки очевидности. Подожди-подожди, сейчас я тебе докажу! Я написала мистеру Кэри и попросила разузнать, в чём там было дело.