Чтение онлайн

— Приветствую, Джейсон, — сказал он.

— Билл, — приветственно обронил Толкер, минуя его и заходя в дом. Дверь за ним закрылась с глухим стуком. Оба поднялись по лестнице на второй этаж. Доктор Уильям Уэйман распахнул дверь в свой просторный, заставленный всяким барахлом кабинет. Там сидела женщина лет, на взгляд Толкера, примерно тридцати пяти. Сидела она в темном углу кабинета, единственный свет, освещавший ее лицо, падал из покрытого грязью окна в задней стене дома.

— Харриет, это доктор, о котором я тебе говорил, — сказал Уэйман.

— Добрый день, — донесся из угла тоненький голос, выдававший нервозное состояние женщины.

— Добрый день, Харриет, — откликнулся Толкер. К женщине он не приблизился. Вместо этого подошел к столу Уэймана, присел на краешек, кончиками пальцев выравнивая складки на брюках.

— Харриет — та самая особа, о которой я тебе говорил по телефону, — пояснил Уэйман, усаживаясь в кресло рядом с женщиной. Он взглянул на Толкера, освещенного светом настольной лампы с гибкой ножкой.

— Да, это произвело на меня впечатление, — отозвался Толкер. — Пожалуйста, расскажите мне немного о себе сами, Харриет.

Женщина принялась было рассказывать, потом умолкла, словно кто-то поднял от грампластинки рычаг с иголкой.

— Кто вы такой? — спросила она.

Уэйман ответил ей спокойным, терпеливым тоном, в котором звучала отцовская забота:

— Он из Вашингтона и очень много знает о нашей работе, участвует в ней.

Толкер оторвался от стола и подошел к ним. Склонившись к женщине, он произнес ласково:

— Я думаю, то, что вы делаете, Харриет, замечательно, очень смело, очень патриотично. Вы должны очень и очень гордиться собой.

— Я горжусь… просто мне… иногда я пугаюсь, когда доктор Уэйман приводит сюда чужих.

Толкер засмеялся. Смех звучал ободряюще.

— Я думал, — сказал он, — это доставит вам удовольствие, Харриет. Можете не сомневаться, вы не одиноки. В этом участвуют тысячи людей, и все они такие же, как вы, — талантливые, увлеченные, хорошие люди.

Толкер увидел легкую улыбку на ее лице. Она заговорила:

— Я не очень-то нуждаюсь в хвалебных речах, доктор… как вас зовут? — Это было произнесено голосом самоуверенным, недружелюбным, в котором ничего не осталось от той любезности, что звучала при знакомстве.

— Доктор Джеймс. Ричард Джеймс. — Он обернулся к Уэйману: — Хотелось бы взглянуть на тесты, Билл.

— Хорошо. — Уэйман положил руку на руку Харриет, покоившуюся на ручке кресла, и сказал: — Харриет, вы готовы?

— Готова и всегда буду готова, — ответила она голосом, который, казалось, исходил от другого человека. — Представление начинается, доктор Д-ж-е-й-м-с.

Уэйман бросил взгляд на Толкера, затем сказал ей ровным голосом:

— Харриет, я хочу, чтобы вы закатили глаза до самой макушки, насколько сможете. — Положив указательный палец на ее бровь, он добавил: — Взгляните вверх, Харриет. — Толкер подался вперед и впился взглядом в ее глаза. Уэйман продолжал: — Так, Харриет, хорошо, насколько можете дальше. — Зрачки исчезли, на лице женщины молочно бегали лишь две глазницы.

Толкер кивнул Уэйману и улыбнулся.

— Теперь, Харриет, — монотонно говорил Уэйман, — я хочу, чтобы вы держали глаза в этом положении и медленно опустили веки. Вот так… очень медленно… хорошо. Сейчас вы чувствуете себя совершенно расслабленной, не так ли? — Она кивнула. — Теперь, Харриет, ваша рука, та, которой я касаюсь, становится легкой, воздушной, как будто к ней привязали дюжину воздушных шариков, наполненных гелием Так… так, чудесно. — Рука женщины поднялась в воздух и зависла, словно подвешенная на невидимой проволочке.

Уэйман повернулся к Толкеру и сказал:

— Эта женщина — круглая «пятерка», лучше я не встречал.

Толкер хмыкнул и наклонился близко к лицу испытуемой.

— Харриет, это доктор Джеймс. Как вы себя чувствуете?

— Чувствую себя хорошо.

— Мне хотелось бы попросить вас сделать кое-что.

— Я… я не могу.

— Она, — вмешался Уэйман, — откликается только на меня. Что тебе нужно, чтоб она проделала?

— Заучила фразу и была уведомлена, что я тот человек, которому она должна ее повторить.

— Хорошо. Харриет, я хочу, чтобы вы запомнили то, что я сейчас вам скажу. Этого вы не должны говорить никому, кроме того человека, который вам скажет: «Повис густой туман». Вы поняли?

— Да, — донесся словно из глубокого сна ее голос.

— Я хочу, чтобы вы запомнили: «Есть четыре человека. Двое из них хорошие, а двое плохие. Плохих зовут Билл и Салли». Вы поняли?

— Да.

— Когда я скажу, чтобы вы вышли из приятного расслабленного состояния, которым вы наслаждаетесь сейчас, вы запомните эту фразу и повторите ее только тому, кто скажет: «Повис густой туман».

— Да.

— Я начинаю считать в обратную сторону, от пяти до одного. Как только я скажу «один», вы откроете глаза и почувствуете, что вам очень хорошо, что вы очень спокойны. Готовы?

— Да.

— Пять — четыре — три — два — один.

Моргнув, женщина открыла глаза, безмятежная улыбка озарила ее лицо.

— Чувствуете себя хорошо? — спросил Уэйман.

— Да. Чувствую себя хорошо.

— Вы так спокойны на вид, так умиротворены, — сказал Толкер.

— А вы кто? — спросила женщина.

Толкер засмеялся.

— Вы же знаете, кто я такой. Я был представлен вам всего несколько минут назад.

— Да, помню. Доктор Джеймс.

— Правильно. И я спрашивал вас, какими вы находите четырех человек, о которых мы говорили.

Женщина глянула на Уэймана и нахмурилась.

— Вы же знаете, о ком я, — продолжал Толкер, — о тех четверых, которых мы обсуждали. Хотели узнать, кому мы можем доверять, а кому доверять не можем.

— Я ничего не понимаю, — сказала женщина.

— Конечно, не понимаете, — откликнулся Уэйман. Он обернулся к Толкеру и сказал: — Приступайте.

Толкер произнес:

— Харриет, повис густой туман.

Она закрыла глаза, открыла их и быстро-быстро заморгала.

— Харриет, вы меня слышали? Я сказал: повис густой туман.

Веки у нее продолжали трепетать. Глаза закатились далеко-далеко, задрожала рука. Она заговорила, прерывисто и принужденно:

— Есть… четыре человека. Двое из них хорошие, а… двое — плохие. Плохих зовут… Билл… и Салли.