Чтение онлайн

— Вы знаете, о чем я только что подумал, Коллетт? — спросил Фокс.

— О чем?

— Я подумал о том, каким было все это учреждение, когда его запустил президент Трумэн. — Хэнк покачал головой. — Сегодня он бы его ни за что не узнал. Вы знаете, я встречался с Трумэном.

Она глянула на фотографию на стене, прежде чем ответить:

— Я помню, вы рассказывали об этом во время занятий. — Рассказывал он об этом, сколько ей помнилось, частенько.

— Вот это мужик! Дело было в пятидесятом, сразу после того, как те два пуэрториканца попытались его убить. Они изо всех сил старались угробить его, сработали же плохо, получили по смертной казни. Тогда-то, на самой последней минуте, и появился Трумэн: заменил им приговор на пожизненное заключение. Меня он этим восхитил.

Хэнк Фокс на досуге работал краснодеревщиком, виноделом, художником-ювелиром, было у него и еще десятка полтора увлечений, но, помимо всего прочего, он здорово поднаторел в истории, особенно в том, что касалось президентства Гарри Трумэна. Во время занятий Кэйхилл стало очевидно, что роль Трумэна в создании в 1947 году ЦРУ намеренно искажается. Причины она не понимала до тех пор, пока Фокс не устроил для нескольких своих любимцев из числа новобранцев ужин в джорджтаунской «Таверне Мартина» и не объяснил.

Когда Трумэн по окончании второй мировой войны ликвидировал УСС, [10] сделал он это потому, что почувствовал: таким методам и приемам военного времени, как психологическая война, политическое манипулирование или полувоенные операции, к каким прибегало УСС в ходе войны, в мирное время и в демократическом обществе не место. Однако он осознавал потребность в структуре, которая координировала бы сбор разведывательной информации всеми правительственными учреждениями. Его доподлинные слова: «Если бы у США подобная структура имелась в 1941 году, японцам было бы трудно, а то и вообще невозможно осуществить свое успешное нападение на Перл-Харбор».

Для этого и было создано Центральное разведывательное управление: собирать, сводить воедино и анализировать данные разведки, а не для вовлечения в какую бы то ни было иную деятельность.

— Его одурачили, — сказал тогда за ужином Фокс горстке своих курсантов. — Аллан Даллес, тот, что шестью годами позже возглавил ЦРУ, считал взгляды Трумэна на разведку слишком ограниченными. Знаете, что он сделал? Он направил в сенатский комитет по вооруженным силам записку, где исподтишка лягнул точку зрения Трумэна на то, чем следует заниматься ЦРУ.

Фокс продемонстрировал курсантам копию той записки:

Даллес продолжал в том же духе, всемерно подкрепляя концепцию того, что в конечном счете сделалось законом разведки и что обеспечило ЦРУ его безграничную власть. Управление было призвано исполнять «и иные связанные с разведывательной деятельностью функции и обязанности, такие, какие Совет национальной безопасности сочтет нужным время от времени возлагать на него». На деле это выводило ЦРУ из-под контроля со стороны Конгресса и помогало создавать атмосферу, в которой ЦРУ могло бы действовать самостоятельно, практически вообще без всякого контроля, в том числе в вопросах численного состава и финансирования. Стоило директору лишь подписать поручительство, как тут же отыскивались средства, — такого Трумэн даже представить себе не мог.

Позже Кэйхилл и другие участники ужина с Хэнком Фоксом обсуждали между собой его несколько непочтительное отношение к Управлению и его истории. От такого отношения веяло свежим воздухом, ведь все остальные, с кем курсантам приходилось сталкиваться, казалось, твердо придерживались «партийной линии», не оставляя места для отклонений и не терпя никаких шуточек или мимоходом брошенных замечаний, которые можно было бы толковать как намек на умаление священных понятий.

— Да, кстати, о других функциях и обязанностях, — сказала Кэйхилл. — Недавно я потеряла очень близкого мне человека.

— Сочувствую. Несчастный случай?

— В этом ни у кого уверенности нет. Записали как инфаркт, но ей было немногим больше тридцати и…

— У нас работала?

Кэйхилл поколебалась, потом сказала:

— По совместительству. Она была литагентом.

Он скинул ноги со стола и тут же навалился на него грудью, упершись в столешницу локтями.

— Барри Мэйер.

— Да. Вы знаете о ней?

— Очень мало. Когда она умерла, мельница слухов много чего намолотила, и проскользнуло словечко, что она по совместительству кое-что возила для нас.

Кэйхилл промолчала.

— Вы знали, что ее привлекли?

— Да.

— Она вам в Будапешт возила?

— Не прямо мне, а так, да, в Будапешт она возила.

— «Банановая Шипучка».

— Хэнк, я в этом не уверена.

— Но вы этим сейчас занимаетесь?

— Да. Обратила одного.

— Наслышан.

— В самом деле?

— Ну да. Известно вам или нет, мисс Кэйхилл, но ваш венгерский друг здесь рассматривается как самое лучшее из того, чем мы в данный момент располагаем.

Она подавила в себе желание удовлетворенно улыбнуться и заметила:

— Он во многом помог.

— Это — мягко выражаясь. Кончина вашей подружки многих тут заставила потянуться за бутылкой либо за пузырьком с успокоительным.

— Из-за «Банановой Шипучки»?

— Именно. Ничего более помпезного не задумывалось со времен «Залива Свиней». К несчастью, у этой операции шансов на успех вполовину меньше, чем у той, а вы сами знаете, сколь успешным оказалось кубинское наше фиаско, тем не менее расписание подтолкнули. Теперь это может случиться в любой момент.

— Хэнк, обо всем замысле мне знать не положено, и я не знаю. Всего лишь спица в колесе. И не посвящена в то, как и зачем колесо крутится.

— Операция «Вспомогательный механизм»?

— Прошу прощения?

— Никогда не слышали о такой?

— Нет.

— Такая же бодяга. Еще одна гениальная задумка нашей армии гениальных резидентов. Я надеюсь, что смерть — это окончательно, Коллетт. Иначе Гарри С. Трумэн, ушедший от нас на следующий день после Рождества в 1972 году, не знает покоя, корчась и переворачиваясь в гробу. — Фокс шумно втянул в себя воздух, лицо его, казалось, опало, посерело. Плотно сжав губы, он произнес хриплым безвольным голосом:

— Здесь не осталось больше ничего хорошего, Коллетт. В лучшем случае разброд и пустые хлопоты. В худшем — это зло.

Она едва раскрыла рот для ответа, но он быстро перебил:

— Вы уж извините усталого, сердитого старика. Я вовсе не намеревался вымученным своим ворчаньем подрывать ваш боевой задор.

— Только прошу вас, Хэнк, не надо извинений. — Она окинула взглядом кабинет. — Тут мы защищены?

— Кто знает?

— Вас это не трогает?

— Нет.

— Почему?

— Верная примета того, что стареешь. Великое множество всякой всячины больше не имеет значения. Не поймите меня превратно. Свое дело я делаю. В соответствии с суммой жалованья отдаю все, что могу, плюс верность долгу. Хочу в отставку. Мы с Джени купили симпатичный домик с землицей в Западной Вирджинии. Еще годик, и мы туда направимся. У детей все идет как по маслу. Купили себе еще одну собаку. Теперь их три. Нам пятерым: Джени, мне и собачьему трио — надобна Западная Вирджиния.