Чтение онлайн

— А после этого ты с ним не говорил?

— Когда после? Он на своем велосипеде укатил оттуда прямо к Дворке.

— К Дворке? — повторил Михаэль.

— Да, и там он сейчас находится.

— А что ты тогда здесь делаешь? — резко спросил Михаэль.

— Они уже стоят на выходе и собираются идти в столовую, а я не хочу, чтобы они видели, как я слоняюсь повсюду в разгар рабочего дня. Кроме всего прочего, Барух стоит на своем посту недалеко от дома Дворки. Он и сейчас там.

— Надо было больше людей сюда направить, — с сожалением произнес Михаэль.

— Я уже говорил об этом, — сказал Махлуф Леви, переминаясь с ноги на ногу.

— А с тобой что? Я же вижу, что ты нервничаешь. Что случилось?

В глазах Махлуфа Леви росла тревога, когда он стал говорить:

— Во-первых, я нервничаю из-за твоих бесконечных предупреждений — не упускай его из виду здесь, не упускай его из виду там. Я даже не знаю, что конкретно происходит и что у тебя в голове. Я не маленький мальчик, который должен гонять днем по кибуцу на велике. — Михаэль посмотрел на габардиновые брюки Махлуфа Леви и его отглаженную сорочку. — Мне кажется, — продолжал Леви, — что этот Моше находится в ужасном состоянии. Ведь в доме Дворки мы поставили «жучки» — можно послушать, что там говорят?

— Можно? Нужно, и немедленно! — резко ответил Михаэль.

— Хорошо, — сказал Леви. — Я пойду, если хочешь. В любом случае я знаю, что он плакал — плакал, как ребенок. И он сказал: «Как ты могла?»

— А что он еще сказал?

— Я пошел искать тебя, — ответил Леви, — и больше ничего не слышал. Слышал только, как он повторял: «Как ты могла? Почему ты мне не сказала?»

Михаэль посмотрел на часы, большая стрелка подходила к цифре три.

— Мне ненадолго нужно забежать в медпункт. Сделай одолжение, скажи Моше, что я хочу с ним поговорить, скажем, через полчаса после обеда. Скажи, чтобы подождал меня у себя дома. А сам спрячься где-нибудь поблизости и не своди с его дома глаз.

— Лично я? — спросил Леви, вращая перстень на пальце.

— Лично ты, и он тебя не должен видеть. Стой за большим кустом, где прошлой ночью был Ицик.

— Это что — кино? — проворчал Леви. — Детективный романчик для детей? Почему мы не можем просто сидеть в микроавтобусе и слушать все, что они говорят? Зачем мы сюда столько аппаратуры привезли? Какой смысл кусты обивать? Да еще среди бела дня?

— Махлуф, — сказал Михаэль, стараясь не потерять терпения, — сделай одолжение мне лично — пойди и встань там. Делай что хочешь, но не попадайся никому на глаза. Я понимаю, что мы действуем не лучшим образом, но сейчас нет времени, поверь мне. — Он дотронулся до широкого плеча Леви, который был, по крайней мере, на голову ниже него.

Медпункт был пуст, если не считать Авигайль, которая стояла у раковины и мыла пробирку. Он сразу увидел испуг в ее глазах, как только открыл дверь. Она вытерла руки и быстро опустила и застегнула рукава халата.

— Оставь свои пуговицы, Авигайль, — сурово сказал Михаэль.

— Зачем ты пришел? Теперь кто-нибудь узнает. Они все узнают, в конце концов, — произнесла Авигайль.

— Я хочу задать тебе два вопроса, которые не терпят отлагательства, — сказал Михаэль, и неожиданно для себя прикоснулся к ее волосам, спадавшим на шею. В серых глазах Авигайль он прочитал испуг и отчаяние. Легким движением она отвела его руку и отступила назад. — Авигайль, — сказал Михаэль, — слушай внимательно и сделай то, о чем я тебя попрошу. Не отходи от телефона. Набери номер доктора Кестенбаума, спроси его о противоядии, и как быстро…

— В этом нет необходимости, — сказала Авигайль тусклым голосом. — Я все точно знаю, и все уже готово.

— Тогда будь у телефона и жди. Если уйдешь, то иди прямо домой и не выходи никуда, чтобы я мог тебя сразу оповестить.

— Не понимаю, почему ты так уверен, что мы близки к развязке, — сказала Авигайль и достала из большого шкафа одноразовый шприц в пластиковой упаковке. Он следил за ее грациозными движениями и еле сдерживал желание подойти к ней поближе.

— Я полночи провел в разговорах. Думаю, ты понимаешь, о чем я говорил.

— И что в итоге? — спросила Авигайль, пряча шприц и флакончик в карман халата.

— Карман — это безопасное место? — спросил Михаэль. — Не выпадет?

Авигайль покачала головой.

— Я не собираюсь бегать и прыгать, — без улыбки сказала она. И вдруг нерешительно добавила: — Ты думаешь, что все быстро закончится, потому что тебе нужно, чтобы все быстро закончилось. А между прочим, ко мне уже журналистка приставала сегодня.

— Откуда?

— Какая разница? Из «Голоса Негев». Когда снимут запрет на публикацию этого материала, она хочет первой взять у меня интервью, — засмеялась Авигайль.

— Почему у тебя?

— Потому что я — медсестра, а все знают, что от медсестры в кибуце ничего не скроешь.

— И что ты ей сказала?

— Что у меня сегодня утром было много пациентов и что я занята, но если она оставит мне свой телефон, то мы пообщаемся. Я была ласкова с ней, чтобы она не возвращалась и не вынюхивала все подряд.

— Кто был у тебя сегодня утром?

— Никого, если не считать Дейва, который находился в медпункте как раз во время твоего звонка. Он сказал, что у Янкеле вот-вот может быть приступ. А что говорили на совещании группы?

Михаэль поглядел на часы и в двух словах описал все, что произошло на совещании. Авигайль задумалась и, когда он уже был в дверях, сказала:

— Вообще-то я считаю, что есть веские основания подозревать Джоджо.

Михаэль отпустил дверную ручку.

— Почему ты думаешь на Джоджо?

— Он слишком много знает про лекарства, применяемые в психиатрии. Я это поняла, когда мы с ним несколько дней назад заговорили о Янкеле. Вот я и не пойму, почему казначей кибуца так много знает о препаратах против психических расстройств?

— Почему он оказался таким беспечным? — подозрительно спросил Михаэль.

— Когда люди приходят к врачу, они… они вдруг хотят рассказать о себе, — как бы размышляя, ответила Авигайль.

— Итак, ты ни на шаг не отходишь отсюда или от своего дома, — потребовал Михаэль.

— Но сейчас я хочу поесть, — сказала Авигайль. — Потом пойду домой, а к трем должна вернуться в медпункт. Но одно только обстоятельство, что сегодня понедельник, вовсе не означает, что все идет так, как ты думаешь.

Михаэль быстро пошел в секретариат. Воздух был раскаленным, и он шагал как по горячей сковороде. На улице никого не было. Только в четыре появятся дети, идущие в дома своих родителей. В пять народ начнет устраивать лежбище на лужайках, где сейчас работают дождеватели, разбрасывая капельки воды, которые тут же поглощаются сухим воздухом.

Моше сидел за своим столом. Он посмотрел на Михаэля с выражением отчаяния и опустошенности.

— Что случилось? — спросил Михаэль. — Расскажите мне, не таясь. Зачем нам терять время? — Моше посмотрел на него, открыл рот, но не произнес ни слова. — У вас трудное время, — сказал Михаэль, глядя на его руки, закрывавшие половину лица.