Чтение онлайн

Галан сосредоточенно кивнул. Его кулак разжался.

– Итак, моя дорогая, вы все расскажете в полиции. Что же вы им расскажете?

– Правду. Это был несчастный случай.

– Понимаю. Мадемуазель Одетта погибла в результате несчастного случая. А другая ваша подруга, Клодин Мартель, – это тоже несчастный случай?

– Вы прекрасно знаете, что нет. Вы знаете, что это было преднамеренное убийство.

– Прекрасно; кажется, мы понемногу продвигаемся! По крайней мере, это вы признаете.

Что-то в его голосе пробудило ее от наркотического оцепенения. Она снова повернулась к нему. Я видел, как у нее напряглись ноздри. Она знала, что к своим угрозам он всегда подступает исподволь, – так пастух пощелкивает кнутом, прежде чем хлестнуть им изо всех сил.

– Итак, дорогая, – продолжал он. – Надеюсь, вы все расскажете мне. Как же произошел этот «несчастный случай»?

– Будто… будто вы не знаете! О, черт бы вас побрал! Что вы еще…

– Меня в это время не было в комнате; надеюсь, вы это подтвердите. Все, что я могу сказать, – это то, что вы со своей доброй подружкой мадемуазель Мартель терпеть не могли разумницу Одетту… Пожалуйста, пожалуйста, моя дорогая, оставьте при себе ваше уничтожающее театральное презрение, у вас слишком драматический вид. Вы обе никак не могли понять, почему ей хочется мужа, и деток, и прозаического домика в Нейи, а то и еще более прозаического армейского поста в колониях. Поэтому вы организовали для нее маленький приемчик здесь…

– В этом нет ничего дурного! Говорю вам, я готова пойти в полицию…

Он осушил свой бокал, потом наклонился к ней и отечески потрепал по ладони. Она отдернула руку, но задрожала.

– Душой задуманного, я готов это подтвердить, – продолжал он с великодушным жестом, – была мадемуазель Мартель. Вы не могли зазвать сюда свою подружку Одетту ни под каким другим предлогом, кроме одного, для чего мадемуазель Мартель должна была сказать ей и повторять почаще, чтобы довести до истерического состояния, одно заведомо ложное утверждение, а именно, моя дорогая, – что капитан Шомон частый посетитель этого клуба. Она в этом сомневается? Пожатие плечами. Она может сама убедиться… Какая это будет чудесная шутка! Наконец-то Одетта испробует вкус настоящей жизни!… Привести ее сюда, накачать вином, а позже, вечером, познакомить с каким-нибудь донжуаном… Не желает приходить вечером? Ничего, дневное время тоже сойдет, потому что до вечера можно влить в нее много шампанского…

Джина Прево прижала руки к глазам.

– Так вот, я ничего не знал о содержании вашего плана, – снова заговорил Галан. – Что же касается последнего, я могу только догадываться. Но ваше поведение говорит мне о многом… Однако, – он пожал плечами, – мне эта идея нравилась. Я позволил вам провести ее без ключа мимо охраны. Но что произошло в той комнате – между прочим, вы воспользовались комнатой Робике, потому что знали, что он в Лондоне и никак не может быть там, – что произошло в той комнате, мне неизвестно.

– Я же вам рассказала, разве не так?

– Пожалуйста, успокойтесь, моя дорогая Джина, вы сами себя накручиваете. Разве вы мне рассказали?…

– Не понимаю, какую игру вы ведете. Я боюсь вас… Это был несчастный случай, вы это знаете. Во всяком случае, виновата Клодин. С Одеттой случилась истерика, когда мы… мы сказали ей, что капитана Шомона не будет…

– И тогда…

– Клодин все это время пила и вдруг вспылила. Она сказала Одетте, чтобы та не расстраивалась, мы найдем ей мужчину не хуже Шомона. Это было ужасно! Я ведь хотела только пошутить, посмотреть, как Одетта будет реагировать. Но Клодин всегда ее ненавидела, она просто взбесилась. Я поняла, что дело зашло слишком далеко, и перепугалась. А Клодин закричала: «Я научу тебя жить, ты, маленькая сопливая ханжа!» – и… – Джина сглотнула и со страхом посмотрела на Галана, – Клодин бросилась к ней. Убегая от нее, Одетта прыгнула через кровать, но споткнулась и… о Боже, как вспомню это разлетающееся вдребезги стекло, и лицо Одетты, и… Мы услышали, как она упала во двор…

Последовало страшное, тягостное молчание. Я отвернулся от ширмы, почувствовав тошноту.

– Я этого не хотела!… Я не хотела!… – прошептала девушка. – Но вы же все знали. Вы пришли и обещали убрать тело. Вы сказали, что она мертва, но что вы все уладите или мы все отправимся на гильотину. Ведь так это было?…

– Итак, – задумчиво произнес Галан, – Одетта Дюшен погибла в результате несчастного случая, выпав из окна. Причина смерти – трещина в черепе… Моя дорогая, вы видели газеты?

– Что вы хотите сказать?!

Он поднялся, глядя на нее сверху вниз.

– Безусловно, она рано или поздно умерла бы от этой трещины. Но что касается обстоятельств ее гибели, вы можете прочитать в газетах, что непосредственной причиной смерти послужил удар ножом в сердце. Ну как?

Рука его продолжала плавно двигаться назад, как будто он хотел размахнуться и побольнее щелкнуть ее кнутом. Галан поджал губы, в глазах его снова заиграло самодовольство.

– Нож, которым ее зарезали, – продолжал он, – пока не нашли. И неудивительно. По-моему, он принадлежит вам. Если полицейским придет это в голову, они найдут его в вашем туалетном столике в «Мулен-Руж»… Теперь, дорогая моя, остается надеяться, что вы не слишком много рассказали Бенколину!

Скорчившись в полумраке, я снова опустил глаза; в голове у меня все перепуталось. Потом Галан засмеялся. Неожиданно голос его сорвался, и смех перешел в отвратительное хихиканье, наждаком скребущее по нервам.

– Вы можете мне не верить, дорогая моя, – твердил он. – Почитайте газеты…

Молчание. Я боялся снова приложить глаз к щели, чтобы не выдать себя неловким движением и не опрокинуть ширму.

Тихим, недоверчивым голосом она произнесла:

– Вы… сделали… это?…

– Теперь, пожалуйста, выслушайте меня. Я опасался этого с того самого момента, как ваша милая Одетта выпала из окна. Я боялся, что у вас не выдержат нервы или вас замучит совесть и вы отправитесь в полицию, чтобы рассказать об этом «несчастном случае». Я предполагал – и оказался прав, – что мадемуазель Мартель покрепче. Вы могли всех нас погубить. Однако, если бы вы были вынуждены молчать…

– Вы сами закололи Одетту!

– Ну, ну, я, может быть, немного ускорил ее смерть. В любом случае она не прожила бы больше нескольких часов. – Он явно получал от всего этого удовольствие, и я слышал, как звякнул бокал, когда он налил себе еще шампанского. – Вы что, думали, я срочно отправлю ее в больницу, чтобы все раскрылось? Ну уж нет! Полиция только и ждет, чтобы навесить на меня что-нибудь. Лучше всего было прикончить ее во дворе. Что я, между нами говоря, и сделал. Вы ведь не видели ее после того, как она упала, правда?

Я снова взглянул на них. Джина сидела в застывшей позе, глядя в сторону. Галан хмуро созерцал свой бокал, взбалтывая его содержимое. За его самодовольством чувствовалась холодная ярость. Инстинкт подсказывал мне, что одну вещь он никогда не простит Джине – что она ударила по его тщеславию. Галан поднял свои непроницаемые, почти по-кошачьи желтые глаза.

– Нож, которым я воспользовался, имеет отличительную особенность. Искривление на лезвии наверняка оставило в теле характерный след. Каким-то образом нож попал в вашу артистическую… Вам его так просто не найти. Зато полиция смогла бы… Вы маленькая дурочка, – прошипел он, пытаясь сдержать приступ ярости, – они же обвинят вас в обоих убийствах. Я имею в виду – если я им подскажу. Вчера вечером, когда была убита Клодин Мартель, вы сами сунули голову под гильотину! Вы что, не понимаете этого, что ли? И вам хватило смелости, нахальства, самомнения, чтобы…

На секунду мне показалось, что он швырнет в нее бокалом. Затем он с усилием разгладил морщины на своем перекошенном лице, по-видимому, несколько напуганный собственным взрывом.

– Ну ладно, дорогая моя… что толку теперь расстраиваться? Нет, вы послушайте, пожалуйста! Я вывез ее на своем автомобиле после наступления темноты и выбросил в реку. Нет никаких улик, которые бы связывали меня с этим делом. Но вы!…

– А Клодин?

– Джина, я не знаю, кто убил Клодин. Но вы мне об этом расскажете.