Чтение онлайн

— Что «потом»? — спросил Станбог.

— Ну, может быть, это к делу не относится, но мы услышали какой-то странный звук, шедший с неба. Похоже на далекий гром — но какая гроза может быть в это время года? Так вот, этот парень просто затрясся от ужаса. Не верю, чтобы солдат, настоящий воин, боялся грома. Скорее всего, у него было какое-то кошмарное видение или же он вспомнил что-то, что заставило его так ужаснуться.

— Звук, похожий на гром… А сам ты ничего не видел?

— В какой-то миг мне показалось… Да нет, чепуха, ничего не было.

— Ясно, — сказал старик врачеватель, оборачиваясь к входящей женщине.

— Я приготовила его, — сказала Мирса с таким жутким акцентом, что Нистур с трудом понял ее.

— Я вас ненадолго оставлю, — сказал лекарь. — Грейтесь, угощайтесь вином.

Мирса, найди им что-нибудь поесть. В такую ночь человек должен подкрепить свои силы.

Врачеватель вышел, а Мирса направилась к еще одной двери, которая вела, судя по всему, в кухню или же на камбуз, если морская терминология еще была применима к этому странному дому. Ракушка, почувствовав себя как дома, залезла с ногами на один из угловых диванов. Нистур внимательно и с интересом осматривал столь странное, даже с точки зрения такого много повидавшего на своем веку асассина, помещение.

Воздух здесь был наполнен ароматами трав — пучки высушенной зелени свисали из-под потолка. Те же ароматы распространяли и засунутые между потолком и поперечными балками полотняные мешки. Книги с магическими заклинаниями и колдовскими текстами делили место на полках с непонятными приспособлениями из дерева, металла, стекла и камней. Целые батареи стеклянных бутылок и каменных флакончиков выстроились вдоль стен, надписанные незнакомыми иероглифами или обозначенные магическими символами. Тут и там валялись кости каких-то непонятных животных, кое-какие были даже сложены в полные скелеты, застывшие в живых позах. В нескольких ступках и под жерновами были видны перемолотые минералы и перетертые травы.

— И не говори, просто скромный врачеватель, — пробормотал Нистур, берясь за ручку красивого зеркала в бронзовой оправе.

Скосив глаза, он сумел рассмотреть на шее, чуть ниже челюсти, маленький шрам, словно от свежего ожога. При этом боли не чувствовалось, исчезло и онемение. На коже четко отпечатался узор Узла Таналуса, со всеми переплетениями его нитей, размером с отпечаток большого пальца. Нистур со вздохом отложил зеркало. Сколько же ему суждено нести на себе это клеймо и приносимое им заклятие?

Мирса вернулась.

— Вот, держите, — сказала она, — чтоб с голоду не подохли.

Она резко поставила на стол большой поднос, на котором лежали тонкие плоские лепешки, куски сухого сыра, сухофрукты и мелкая вяленая рыбешка. Такая заготовленная впрок еда была нормальной пищей бедняков в это время года. Лишь богатые горожане могли позволить себе покупать свежие продукты.

Ракушка быстро пересела с дивана на скамью у стола и без лишних предисловий принялась набивать себе рот. Нистур сел напротив и начал есть с неменьшей охотой. Его положение было сейчас более чем незавидным, и теперь приходилось наедаться впрок, не зная, когда и где он сможет поесть в следующий раз — Не присоединишься к нам? — спросил он у дикарки.

— Не голодная, — сообщила она таким тоном, что стало ясно: никакой голод не заставил бы ее сесть за один стол с ним.

Нистур был уверен, что ничем не оскорбил эту женщину, но и неоправданная враждебность не была ему в новинку. Он решил отнестись к этому делу как философ и поэт и принялся деятельно обгладывать очередную рыбу.

— Мирса, не будь такой суровой, — сказала Ракушка. — Он вовсе не такой плохой, каким кажется. Он застукал меня со своим кошельком и даже не дал пинка.

Договорив, девушка отправила в рот очередной кусок лепешки с сыром.

— Ну, если ты так говоришь, малышка… — Нистур с удивлением увидел какое-то подобие нежности на лице дикарки, погладившей девчонку по голове.

Никакого намека на это чувство, разумеется, не было в ее взгляде, устремленном на него самого.

— Боюсь, я не смогу определить, откуда ты родом, — попытался завязать разговор Нистур. — Рисунок на твоей тунике напоминает мне украшения некоторых горных племен. А вот покрой брюк и сапоги — скорее как у народов с Ледника. В любом случае, сдается мне, твой дом далеко от этих мест.

— А кто тебе сказал, что у меня есть дом? — возразила Мирса и пошла прочь.

На ее широкой спине, расправив крылья, парил нарисованный на коже куртки орел.

— Очень приветливая дама, — усмехнулся Нистур, выждав небольшую паузу.

— Не обращай внимания. Она ненавидит всех и каждого, кроме Станбога и, может быть, меня. Но и мне нужно держать ухо востро, когда у нее плохое настроение.

— Варвары славятся своей агрессивностью, — заметил он, — но редко она так явно проявляется. Обычно враждебность приберегается для кровных врагов, а с незнакомцами дикари более или менее приветливы, хотя и настороженны.

— Не думаю, что у нее есть свое племя, — сказала Ракушка, — Наверное, она такой же изгой, как и я.

Это кое-что проясняло. Нистур знал, что дикари обычно очень сильно привязаны к своим племенам, кланам или родам. Эти люди, переносящие любые ранения как легкие царапины, выдерживающие любые нагрузки и трудности, панически боятся быть отвергнутыми племенем, быть изгнанными из него. Если эта женщина — изгнанница, то ее дурной характер, пожалуй, более чем простителен.

Через несколько минут врачеватель присоединился к ним. Он налил себе вина, сел за стол и снял с переносицы очки с толстыми линзами.

— В настоящий момент твой друг вне опасности. Через несколько дней он оправится от приступа. Но эта болезнь смертельна, она убьет его через год-другой.

— Что же это за недуг? — спросил Нистур. — Я был знаком с ним совсем недолго, и мне никогда не доводилось видеть ничего подобного ни с ним, ни с кем-либо другим.

— Я думаю, что он отчаянно смелый, дерзкий и страшно невезучий человек…начал лекарь, но Нистур перебил его:

— О храбрости можно догадаться по его профессии. Редко когда трусливые наемники доживают даже до его лет. Дерзость и невезение определить сложнее, если нет возможности долго наблюдать за человеком.

— Я знаю, что он дерзок и бесстрашен, потому что однажды он вступил в бой с черным драконом. Не повезло же ему в том, что чудовище укусило его.

— Быть укушенным драконом и выжить после этого! — взвыл Нистур. — Да я сказал бы, что этот парень просто везунчик.

Станбог покачал головой.

— Нет, несмотря на свой страшный вид и жуткие клыки, многие драконы не столь уж сильны в бою. Они слишком уж полагаются на свое отравленное дыхание и огромные, но неуклюжие когти. А этот был, видимо, еще молод, иначе от его яда человек умер бы на месте. А получилось, что твой приятель заработал периодически возвращающиеся приступы паралича. Когда-нибудь паралич затронет сердце или легкие — и он умрет.