Чтение онлайн

— Да. — Фрина похлопала ее по мускулистому плечу. — Еще какое.

Рассвет четверга был светлым и ясным. Выйдя на прогулку по берегу, Фрина с наслаждением вдыхала утренний воздух. На пляже не было никого, кроме нее да стаи белоснежных чаек — белее она в жизни не видела. Птицы следовали за ней, перебраниваясь и стремительно ныряя вниз, чтобы схватить кусочки хлеба, которые кидала Фрина. Она с умиротворением наблюдала за ними. Ах, взлететь бы сейчас словно чайка, чувствуя ветер под собственными крыльями из плоти и перьев, подняться и стремительно упасть вниз, ощущая сопротивление воздуха! Стая пеликанов кружилась в восходящих потоках, петляя и скользя с естественной грацией.

Фрина кинула остатки хлеба чайкам и вдруг поняла, что уже давно сама не поднималась в воздух. Даже рев мотора, вонь топлива, запах смазки и парусины не могли уменьшить удовольствие от полета над миром, когда все остальные вынуждены ползать внизу муравьями.

Дот паковала небольшой чемоданчик, надеясь не найти больше ничего, что могло бы поколебать ее благонравие.

— Что это? Штопальные иглы и шпагат?

— Да, чтобы наложить заплатку. А это банка со смазкой, не открывай.

— Но, мисс, вы же не умеете шить!

О неспособности Фрины к рукоделию ходили легенды.

— Дот, чтобы починить самолет, нужно просто наложить косые стежки, и я научилась этому у ирландца Майкла на базе КЛК [42] в Англии. Она располагалась рядом с моей школой. Я не училась рукоделию, поскольку не видела в нем никакого смысла, однако коли смысл есть — дело другое. Если тебе нужно что-нибудь зашить «елочкой», обращайся ко мне.

Дот аккуратно свернула кусок парусины и добавила его к пестрой кучке, которую составляли свечи зажигания, гаечный ключ, сменное белье, шоколад с изюмом, фляжка с бренди, нитка с иголкой, самолетная смазка, пудреница, две отвертки и пилочка для ногтей, а также запасная пара носков и шелковый чулок.

— А чулок зачем?

— Фильтр для авиатоплива, — объяснила Фрина. — Так, ну вот и все. Теперь, Дот, я еще разок проштудирую карты.

Северо-восточное направление на Мэнсфилд, решила Фрина, не должно представлять особых трудностей. Нужно перелететь через Кинглэйк, затем держаться восточнее озера Эйлдон, которое на вид довольно обширно, а в верхней его оконечности уже Мэнсфилд. А вот после Мэнсфилда полет представляется более опасным. Некоторые из горных пиков превышают две тысячи метров. Воздух там более разреженный, вдобавок будет чертовски холодно. Гористая местность, сказала Банжи, это значит — гибельная. Банжи летала через Гималаи — крышу мира — и осталась жива. Однако Фрина понимала, что Банжи гораздо искусней, ей до нее далеко.

Тем не менее Фрине вовсе не хотелось плестись на вьючной лошади со скоростью шестнадцать километров в час через всю эту горную глухомань. Там живут люди. Они должны знать все пути-дорожки. Все что нужно для успеха — холодная голова и ясная погода. Лучше всего пуститься через Буллер, решила Фрина, пересчитав горные пики, проскочить между горами Хауитт и Раздумье, а потом следовать над долиной реки Воннангатта, резко взять к востоку над горой Сильвия и Кривой рекой и опуститься в Толботвилле. Она вытащила бюллетень, который ей дала Банжи, и углубилась в чтение.

— Ага, — произнесла Фрина вслух минут через пять. — Золото, а? Я думала, «золотая лихорадка» была только в Бендиго, Балларате и центральной Виктории. И это доказывает, что в школе многое недоговаривали. Я всегда это подозревала.

Она продолжила чтение. Золото было найдено на Кривой реке и речке Черная Змея — рассыпное золото, близкое к поверхности. Хлынувшие туда золотоискатели основали несколько поселений: Грант, Хауиттвилль, Кривая река, Хогтаун, Винчестер, Мэйфэйр. Все они опустели, когда золото иссякло, за исключением Гранта — тот покинули в 1923 году, когда почтовое отделение (нач. Альберт Стаут) переехало в Толботвилль, единственный все еще населенный городок в этом районе. Толботвилль располагался на Кривой реке к востоку от реки Воннангатта.

— Похоже, это вообще единственный городок, кроме Дарго, — рассудила Фрина. — Жалко, карта слеповата! Кажется, Толботвилль играет роль базы для всего этого огромного горного района! Они, наверное, чувствуют себя совсем отрезанными от мира, эти поселенцы. Как там это называл Виктор? Великое безмолвие. А какие чудесные названия дали они этим скалам! Роза Австралии, Великий Западный Пик, Утренняя Звезда, Добрая Надежда, Первопроходец, Сент-Легер, Лунный Свет!

Фрина поужинала в одиночестве и уснула с мыслями о золотом рифе под названием Лунный Свет.

Утро пятницы выдалось прохладным. Фрина встала и взглянула на океан — в небе не было ни облачка.

Телефон зазвонил во время завтрака, состоявшего из кеджери, тоста, яичницы и маффинов. Предстоящая опасность всегда пробуждала у нее аппетит.

— Мисс Фишер, детектив-инспектор Робинсон.

Фрина быстро глотнула кофе и взяла трубку.

— Доброе утро, Джек! — приветливо сказала она.

— Звоню вам, чтобы сообщить: мы выпускаем вашего приятеля Чарльза Фримана, — голос полицейского был холоден. — Спасибо, конечно, что нашли его, только он этого сделать не мог. Два свидетеля видели, что он был слишком далеко от тела.

— Что ж, мне очень жаль, дорогой Джек.

— Мисс Фишер, вы знаете об этом больше, чем кажется. Послушайте, я постарался вам удружить. Отдал неприличные снимки, чтобы снять вашего гомика с крючка, а мог бы передать их в Отдел нравов, да и стоило бы. Если вам известно, кто это сделал, вы могли хотя бы по-дружески мне сказать.

— Не сейчас, Джек. Я сегодня улетаю в Гипсленд.

— Улетаете? Полетите над Альпами? Это ведь очень опасно!

— Да, очень. Я могу разбиться. И если так случится, я больше никогда не буду вмешиваться в ваши дела.

— Не говорите так, — судя по голосу, полицейский был сконфужен. — Мисс Фишер, я вовсе не хочу вас потерять. Я просто прошу о помощи.

— Говорю вам, дорогой мой Джек, по-моему, я знаю, кто это сделал и как; когда вернусь, я вам все расскажу.

— Обещаете?

— Даю слово.

Джек Робинсон был высокого мнения о женской чести, в особенности, если дело касалось Фрины. Она еще ни разу не нарушала слова.

— Хорошо, мисс Фишер. Увидимся, когда вы вернетесь.

— Удачи вам в этом деле, Джек. Да, кстати, я хотела спросить: как там мисс Шор, партнерша убитого?

— Ее уже выписали из больницы, мисс. Она не видела ничего, что могло бы нам помочь. Такая суета — уму непостижимо! — хихикнул Джек Робинсон. — Ее мать, три сестры и прочая родня так и мельтешили, не позволяя мне поговорить с «бедняжкой Педрестиной», пока ей не станет лучше, а бедняжка Педрестина, откинувшись на подушку, обещала, что вернется домой и впредь будет хорошей девочкой. Она не была близка с погибшим, мисс Фишер. Лишь откликнулась на газетное объявление о поиске партнерши. Сказала, что он обещал ей десять фунтов и половину выигрыша в случае удачи.