Чтение онлайн

— Погибший участвовал в марафоне?

— Да, Джек, оставалось всего две пары. Они протанцевали двое суток — два дня и две ночи. Это же форменное преступление! Они, бедняжки, ковыляли кругами, прилепившись друг к другу, а потом он упал. Я свалилась на него, оставшиеся двое поняли, что выиграли, и тоже рухнули, потом подошел управляющий и объявил их победителями. Я поняла, что этот парень мертв, это было очевидно, но не успела ничего предпринять — его партнерша тоже обнаружила, что он мертв, и завопила на весь зал. И там было что-то такое…

— Что?

— Что-то в нем было не так, но не могу вспомнить, что. Музыканты спустились узнать, в чем дело, девушка потеряла сознание, и ее перенесли на диван. Она и сейчас там — такая, в светло-голубом. А потом все мы просто стояли и ждали, пока вы приедете.

— Кто мог заколоть его?

— Вообще-то кто угодно. Во время фокстрота свет приглушили, и никто не стоял на месте.

— О боже, наверняка это дело снова будет таким же, — обреченно вздохнул детектив-инспектор Робинсон. — Так бывает всегда, когда в делах замешаны вы, мисс Фишер. Я распоряжусь, чтобы мои констебли записали все имена и адреса посетителей. А вы пораскиньте мозгами, припомните, кто находился поблизости, и мы попросим их остаться.

— Только я, Чарльз, еще вон та полная дама в пюсовом с тем упитанным господином и другие участники марафона. Может, музыканты что-то видели?

— Ладно, мисс Фишер, я с вами позже поговорю. Дамы и господа! — объявил он громким уверенным голосом.

Встревоженная толпа облегченно вздохнула. Наконец пришел тот, кто может Принять На Себя Ответственность и сказать, что им делать.

— Боюсь, что должен прервать ваши танцы. Я попрошу всех по очереди проследовать в фойе. Там есть женщина-полицейский, она досмотрит дам. Затем, если вы не откажетесь сообщить свои данные констеблям, можете идти домой. Однако я хотел бы переговорить с теми, кто видел, как этот мужчина упал, а также с теми, кто находился рядом с ним.

Последовал быстрый нестройный шум шагов, взвился пестрый вихрь разноцветных накидок, плащей, мехов, что-то подозрительно резко звякнуло, как будто прятали бутылки, и толпа схлынула; в «Зеленой мельнице» остались лишь немногочисленные свидетели, Фрина, несколько лежавших в обмороке и Тинтаджел Стоун со своими джазистами.

Фойе «Зеленой мельницы» было огромным, не меньше громадного зала Выставочного центра. Посетители, оправившись от потрясения, принялись — в зависимости от темперамента — рассуждать, сплетничать, впадать в истерику, падать в обморок, хохотать или тихо страдать от тошноты. Констебли деловито записывали, а синьор Антонио, стоя в дверях, непрерывно извинялся и с небывалой щедростью раздавал билеты на предстоявший на будущей неделе танцевальный вечер.

Главные двери захлопнулись. Просторный зал опустел. Кто-то остановил крылья мельницы, которые вращались, когда зал был открыт, и теперь их гул тоже смолк.

Детектив-констебль Норт внезапно осознал, что его новые ботинки неприятно скрипят при каждом шаге. Это был опытный, можно сказать, закаленный в боях полицейский, недавно переведенный из Отдела нравов.

Фрина снова села рядом с оркестром и тут впервые вспомнила про своего спутника.

— А где Чарльз? Он, наверное, уже все потроха наружу вывернул. Пора бы ему вернуться.

— Ваш супруг? — живо поинтересовался Стоун.

— Нет, такой чести он не удостоился, — рассеянно ответила Фрина. — Ее никто не удостоился. Я обещала его матери присмотреть за ним, кроме того, он вполне сносный танцор. Черт побери, куда же он подевался? — Она окликнула детектива-констебля Норта, с которым уже встречалась во время набега на бордели Фитцроя в поисках пропавших девочек: — Там в э-э… один господин. Он тоже свидетель. Возможно, ему все еще не по себе, он раньше никогда не видел трупов. Не могли бы вы извлечь его оттуда? Он уже давно там пропадает.

Взглянув на своего начальника и получив одобрительную отмашку, констебль Норт проследовал в туалет, пытаясь не скрипеть ботинками.

— Я думаю, нам следует представиться как положено, — сказал Стоун, явно находившийся под впечатлением от того, какую репутацию Фрина имела в полицейской среде. — Меня зовут Тинтаджел Стоун, а это «Джазисты». Бен Роджерс, корнет и труба.

Беном Рождерсом оказался угрюмый молодой человек с неизменной сигаретой во рту, темными глазами и темной курчавой челкой на один глаз в стиле Падеревского [6] .

— Джим Хайд, тромбон.

Худощавый гибкий блондин со светлыми глазами и немного печальной ангельской улыбкой, а легкие у него наверняка подобны кузнечным мехам, подумала Фрина.

— Айрис Джордан, контрабас.

Высокая худая сильная девушка на вид казалась поразительно здоровой, и Фрина даже удивилась: как ее угораздило связаться с джазом, ведь он подразумевает позднее время и прокуренные залы.

— Кларенс Дэвис на ударных.

Накачанный мужчина с зализанными назад каштановыми волосами, карими глазами и отработанной любезной улыбкой.

— Я — на банджо и гитаре, — Тинтаджел поклонился. — И Хью Андерсон, саксофон и кларнет.

Чрезвычайно молодой человек с длинными каштановыми кудрями нерешительно улыбнулся; судя по виду, ему не стоило бы выходить из дома в столь поздний час.

— Кажется, когда я видела вас в прошлый раз, с вами была еще солистка, — лениво заметила Фрина, гадая, какие сведения детектив-инспектор Робинсон сумел выудить у дамы в пюсовом и ее супруга.

Мисс Фишер моментально поняла: она затронула нечто важное. Музыканты замерли. Лишь Айрис бросила взгляд на трубача Бена, но тут же отвела глаза.

— Нерина, — в конце концов сказал Стоун с деланной беззаботностью. — Ее нет сегодня.

— А почему ее нет? — рявкнул Бен; он швырнул на пол сигарету и затушил ее ногой, размазав пепел по дорогому паркету.

Вопрос повис, и Фрина повторила его:

— Да, так почему же ее нет?

— Пойду пройдусь, — зарычал Бен, отворачиваясь. — Нельзя же заставлять людей так долго стоять на одном месте!

Он бережно отложил корнет и принялся, словно зверь в клетке, метаться по громадному танцзалу. Фрине пришло в голову: если синьор Антонио когда-нибудь надумает устроить шоу со львами, как в Колизее, Бен будет хорошим приобретением.

— Не обращайте внимания, — посоветовала Айрис, запуская сильные пальцы в свою короткую светлую шевелюру. — Он парень неплохой, но трубач, вы же знаете, какие они.

Остальные закивали, словно чему-то само собой разумеющемуся. Фрина не знала, какие такие эти трубачи, но очень хотела выяснить.

— И какие же они?

— Считается, что у них в мозгу не хватает кислорода из-за того, что они так сильно дуют, — улыбнулся Тинтаджел. — Поэтому у них портится характер, и они вечно всем недовольны. Исключительный инструмент, — добавил он.