Чтение онлайн

Здание в стиле модерн впечатляло: светлые стены, мозаика, каменные цветочки и мозаики, острые башенки и витые балкончики даже непосвященному сразу говорили – да что там, просто кричали – о стиле либерти, итальянском модерне того времени.

– Шикарное здание. А что здесь было раньше?

– Частная психиатрическая клиника.

– Офигеть! И богатые люди захотят тут жить?

– Так оно уже лет пятьдесят, как заброшено, да и реконструкцию внутри произвели, почему бы и нет?

– Как тебя нашли? Ты знаешь этих людей?

– Какие-то знакомые знакомых. У меня есть корочки эксперта, изредка я оцениваю произведения искусства, правда, с картиной такого масштаба им придется обратиться к одной из серьезных фирм.

– А почему обратились к тебе?

– Не хотят тратиться. Вот если я скажу что это скорее всего подлинник- тогда игра стоит свеч.

– О чем вообще идет речь?

– Увидишь. Нас пригласили на ланч с членами совета директоров компании, владеющей комплексом.

Девушки поднялись по широким ступеням к входу, спрятанному в арке с витыми колоннами.

Внутри было темновато, но роскошь и здесь сразу бросалась в глаза. Везде мрамор и золото, особняк напоминал небольшой дворец, а не будущий кондоминимум.

Молодая женщина на высоких каблуках в безупречном темном костюме спустилась по мраморным ступеням.

– Добро пожаловать в особняк «Роза ветров». Проходите, присаживайтесь, – она провела девушек в зал с колоннами и морем в сводчатых окнах. Вокруг круглого стола дорогого дерева расставлены стулья, в серебряном ведре со льдом охлаждается бутылка просекко. – Сейчас все подойдут.

Саша с Симоной только опустились на стулья, как дверь отворилась и в комнату вошел мужчина лет шестидесяти. Строгий костюм дополняли бордовый галстук и запах дорогого парфюма.

– Синьора Молинари, – он протянул руку. – Очень приятно. Меня зовут Томмазо Карризи, мы говорили с вами по телефону. Я управляющий директор компании, которая занимается реконструкцией особняка. Сейчас подойдут остальные и нам подадут легкий ланч. Синьора, – он протянул руку и Саше. – Позвольте пока я разолью просекко?

Дверь открылась, и вошли двое мужчин и женщина.

– Итак, давайте знакомиться. Синьора Симона Молинари, известный художник и эксперт в области искусства, член итальянской гильдии оценщиков, и синьора… эээ… он сверился с листом бумаги на столе, но так и не решился выговорить фамилию Емельянова. – Синьора Алессандра, адвокат.

– Меня зовут Никола Буоналенти, – красивая дама за пятьдесят, одетая так же безупречно, как и коллеги, склонила идеально уложенную голову. Симона непроизвольно потянулась рукой к своим буйным черным кудрям, да и Саша в привычных джинсах почувствовала себя неловко.

Дама с интересом оглядела Сашу.

– Вы русская? Как вы решились переехать?

– Я не решилась, – вежливо улыбнулась девушка.

– О, так вы здесь в интересах потенциального покупателя… понимаю… конечно, в нынешние времена это трудновато, но… ничего нет невозможного, правда? – она лучезарно улыбнулась коллегам. Те синхронно закивали.

– Когда начнется заселение? – спросила Симона. – Complimenti. Мои поздравления. Здание великолепно.

– Большая часть апартаментов уже выкуплена. Мы хотим добавить несколько отдельных вилл на территории парка, как раз сегодня утвердили проект их реконструкции. Кстати, большинство из нас уже приобрело квартиры в этом здании, ведь оно для нас не чужое.

– В каком смысле?

– Прапрадед Николы построил это здание, отец синьора Джакомо, – Томмазо Карризи указал на мужчину слева от него, – был финансовым директором учреждения, которое… эээ… вы наверное знаете… здесь располагалось. К сожалению к нам не смог присоединиться Чезаре Виталини, его отец работал здесь главным врачом, а сегодня Чезаре является членом совета директоров нашей компании и президентом собственного благотворительного фонда. И, наконец, синьор Андреотти, – Томмазо кивнул в сторону мужчины лет семидесяти, сидевшего чуть поодаль. – Его отец известный историк и архивист, также сын продолжает дело отца.

– Так у вас тут чисто семейное предприятие. – Саша прикусила язык, но поздно.

– Так и есть, дорогая Алессандра, поэтому мы гораздо больше заинтересованы в результате, чем любая другая компания.

– Синьора, это охлажденный салат из лангустинов с муссом из оливок и клубничным кремом на подушке из рукколы, – человек в белом сюртуке поставил тарелку перед Сашей.

Они с Симоной непроизвольно переглянулись, неужели эту гадость можно есть? Саша попробовала совсем чуточку, сразу лихорадочно влила в себя просекко осушив бокал до дна. Нет, есть это невозможно.

– Потрясающе! – давилась и салатом и словами Симона.

– Мы посчитали, что ресторан высокой кухни на территории комплекса будет приятным дополнением для будущих жильцов – Это же надо так лучезарно улыбаться, как это делает Никола, вот только нет в улыбке теплоты.

– Прежде, чем перейдем к делу, мы хотели ознакомить вас с историей этого места. Синьор Андреотти!

Пожилой синьор откашлялся и забубнил, глядя в пространство:

– Идея создания частной клиники родилась в конце девятнадцатого веке в голове доктора Буоналенти. Он занимался лечением депрессии, тревожности, головных болей, активно применял гомеопатию и траволечение. Конечно, в его частной клинике не было психически больных людей, здесь люди из высшего общества избавлялись от неврозов, созерцая море и картины, слушая музыку.

Здесь был бассейн, теннисный корт, каждому пациенту предоставлялись отдельные апартаменты с комнатами для прислуги. Вы сами видите. что обстановку в общих помещениях мы не меняли, этот особняк всегда выглядел богатой частной виллой.

Просекко на голодный желудок вызывало сонливость и Саша с Симоной начали клевать носами, когда синьор Андреотти перешел на цифры официальной статистики. Когда Симона тихо всхрапнула, Саша осторожно наступила ей на ногу под столом. Тут главное не давить слишком сильно, а то проснется, подскочит, стыда не оберешься!

Синьор Андреотти снова открыл рот, но Симона улыбнулась не менее лучезарно, чем Никола:

– Это безумно интересно, но может быть, перейдем к делу? Вы хотели, чтобы я оценила предметы, предназначенные для продажи на аукционе?

Синьор Андреотти поперхнулся и замолчал с видом смертельно обиженного человека.

Предметы, предназначенные для продажи, были собраны в одной из комнат на первом этаже с золотыми буквами «Кинозал».

Хотела бы я жить в пусть и шикарном доме, но с общественными пространствами, где поневоле приходится общаться с другими жильцами, словно одна большая семья? Ведь здесь никакой интимности, похоже на дом отдыха, пансионат, – подумала Саша.