Чтение онлайн

Когда он вскочил в "Тойоту", то обернулся и увидел, что за ним гонится уже целая толпа. Он тронул машину с такой скоростью, с какой не пробовал ни разу. В зеркало было видно: позади "Поссат". Зажегся красный свет на перекрестке, но Толик, гудя изо всех сил, помчал

"Тойоту" на светофор под изумленным взглядом полицейского в каске

Омени – 8.

"Поссат" с таким же оглушительным гудком проскочил между машинами вслед за ним.

При крутом подъеме на улицу Чкалова мощный мотор "Тойоты" оказался сильнее, и Толик выехал на улицу Островского, опередив

"Поссат" на пятьдесят метров.

Толик стремился попасть в северо западную часть города через квартал Патамдарт. Если ему это удастся, то дальше он легко уйдет от своих преследователей.

Но, проехав метров сто и выехав на улицу Морскую, он понял, что ничего не получится. Расстояние между ним и "Поссатом" катастрофически сокращалось.

У Толика было ощущение, что его мозги раскалены до предела. Его охватила дикая паника, затормаживающая элементарные рефлексы. Лишь одно он знал наверняка: он хочет жить. Автострада то спускалась, то поднималась вверх. Шоссе находилось на высоте трехэтажного дома – нечто вроде воздушного метро. Движение было небольшим.

Внезапно зеркало с левой стороны разлетелось на мелкие куски.

Машину резко занесло влево, и Толик потерял несколько секунд, пытаясь вырулить вправо, выключив сцепление. Дома замелькали, как в калейдоскопе, и у него закружилась голова. Он отпустил руль, чтобы вернуть его в нормальное положение. В этот момент "Поссат" поравнялся с "Тойотой" и сильным ударом отбросил его на скоростную дорожку. Мотор сел, Толик отчаянно пытался завести его. Несколько машин уже гудело сзади… Из "Поссата" выскочили люди…

Толик, бросив "Тойоту", помчался к нижней секции автострады

Островского. В руке он сжимал передатчик.

Он задыхался на бегу, проклиная все бараньи ножки, которые съел: лишние килограммы мешали ему бежать.

– Стой!

Громила с пистолетом наступал на пятки. Толик понял, что ему не уйти. Он захотел предупредить ФСБ о том, что с ним случилось. Он сунул руку в карман плаща и на бегу вынул передатчик. Нащупав никелированную кнопку, он нажал на нее.

Казалось, из живота Анатолия Баландина вырвалось ослепляющее желтое пламя. От мощного взрыва вылетели стекла в домах в радиусе ста метров.

Анатолий Баландин испарился!

В том месте, где он только что находился, на асфальте осталось черное пятно и валялся рукав куртки. Если бы Толик нажал на кнопку несколькими секундами позднее, то такие пятна остались бы и от

Мелика с Мендлом, или их обоих пришлось бы собирать по частям. План

Фидан удался только наполовину.

Послышалась сирена машины скорой помощи. Движение на автостраде

Чкалова было перекрыто. Мелик вспомнил о человеке, застреленном

Мендлом. У них еще будут неприятности. Но Мамед Садуллаев теперь мог вернуться в Баку. Во всяком случае, Мелик свою миссию выполнил: убийца из ФСБ обезврежен, хотя и взорвал себя своей адской машиной.

Девятый советник американского посольства с тоской смотрел на разбушевавшееся море через решетку окна своего кабинета.

– Они требуют пятьдесят тысяч долларов не позднее сегодняшнего вечера. Тогда с Мендла Певзнера будет снято уголовное и гражданское обвинение.

Мендл Певзнер смущенно опустил голову. Азербайджанцы допрашивали его уже в течение семи часов. Если бы не официальное вмешательство американского посла и неофициальное – полковника Сулейманова, он находился бы сейчас в тюрьме. А у Ефима Файнера и без него полно хлопот, связанных со смертью Анатолия Баландина.

– Не беспокойтесь, – сказал Ефим весело (он еще в состоянии веселиться!). – Фирма заплатит. Мендл находится здесь с официальной миссией, и он действовал в соответствии с нашими инструкциями.

Советник неодобрительно покачал головой.

– С миссией какого рода?.. Выстрелить в упор в невинного человека

– это очень серьезно. В чужой стране…

Ефим Файнер беспечно пожал плечами.

– Вы говорите, очень серьезно? И да, и нет. В этой стране в период избирательных кампаний очень часто погибают люди, вл всяком случае, беспорядки бывают 100%… Они просто грабят нас, требуя пятьдесят тысяч долларов за жизнь этого типа.

Девятый советник был искренне возмущен. Ахмед Абилов, старый бакинский журналист, был доставлен при смерти в больницу, где ему пришлось удалить селезенку, и это не считая повреждений других внутренних органов…

Советник собрал документы и вышел, оставив в своем кабинете Ефима

Файнера с его компанией. Как только за ним захлопнулась дверь, Ефим обратился к Али Набатову, апатично сидевшему в кресле:

– Передайте мою благодарность полковнику Сулейманову. Пусть он не удивляется, когда получит к Рождеству небольшой сувенир…

Али кивнул. А Мендл благодарно улыбнулся ему. Старший лейтенант тоже замолвил за него словечко перед местными властями.

Ефим сел за стол, в кресло советника.

– Мамед Садуллаев возвращается через два дня, – сказал он.
–

Иранцы предупреждены и ждут его. Но он остается в опасности: ФСБ, без сомнения, сделает еще попытку его убрать.

Мендл Певзнер перебил его:

– Я видел, как Баландин вынул какую-то коробку из кармана, после чего раздался взрыв. Сомневаюсь, что он хотел покончить с собой. В таком случае он бы, по крайней мере, дал нам приблизиться, чтобы взлететь на воздух вместе. Кроме того, такие вещи не совершают на бегу.

Если это не было самоубийством или несчастным случаем, значит,

Фидан продолжает управлять игрой, находясь на вилле ханум Аси.

– Мы должны ее обезвредить, – твердо сказал Ефим Файнер.

За время своего знакомства с Али Набатовым Мелик Кент впервые наблюдал его растерянность. Бакинец заерзал на стуле, затем мягко ответил:

– Мне будет неприятно, если на вилле этой ханум произойдет инцидент. Полковник и так уже достаточно вмешивался, чтобы помочь вам…

Да, руководство полиции опубликовало официальное сообщение о смерти Анатолия Баландина, якобы случайно подорвавшегося на скоростной дорожке автострады Островского: "он наехал на взрывное устройство".

Эта сводка никого не удивила, так как после убийства известного журналиста Эльдара Хусаинова, люди шарахались от обычного бумажного пакета, брошенного на землю. Однако злоупотреблять их доверчивостью без конца было бы неосмотрительно…

– Я не имею в виду насильственные действия, – поправился Ефим

Файнер.

Он хорошо чувствовал границы кавказской терпимости. Однако в данный момент не знал еще, каким "нежным" способом можно избавиться от этой страшной женщины.

В кабинете пролетел тихий ангел с крыльями, перегруженными взрывчаткой, как у "фантомов". У Мелика от напряжения заболела голова.