Уборщица для босса Лия Романовская, Алиса Кравцова
Шрифт:
– А вот и качельки… - Вадим Сергеевич подтолкнул свою сотрудницу к темной громаде чертова колеса.
– Эй! Вы же говорили каруселька?
Аня ни за что бы не полезла на ЭТО. Ни за что.
Так она и сказала Волынскому.
Но не со всеми людьми можно говорить слово «никогда».
Он так и ответил ей.
– Ну уже нет, я что, дура-ааааааааа!!!
Пьяный босс с легкостью закинул Жданову на плечо и засунул в ближайшую кабину.
– И-и-и ра-а-аз, - сам он вцепился в перекладину, фиксирующую пассажира сиденья и начал прыгать вместе с ней, тем самым раскачивая несчастную уборщицу.
– Не на-а-адо!!! Ну Вадима Сергеевич!
– И-и-и два-а-а-а…
– Меня сейчас стошнит, ну не трясите!!!
– И-и-и три-и-и-и…
– Ну Вадичка. Ну миленький, ну не наа-до—о.
– Как вы меня назвали?
– Ваа-а-адичка-а-а…
– А еще раз скажите…
– Вадиии-чкааа-а-а-а, сними меня отсюда-а-а-а!
– Ну ладно-ладно.
– Ну не на-а-а ход-у-у-у же-е-е-ее…
Хорошо хоть, что она упала на него, а не наоборот. И то умудрилась обо что-то сильно отбить руку.
– Вы как? – Вадим Сергеевич как ни в чем не бывало улыбался ей, лежа на холодной земле и… эй, а что это его рука делает у неё на попе?
Волынский так и не дал додумать как так вышло, второй рукой притянул Аню к себе и поцеловал. Нет, это было совсем не так, как в её сне. Не так жадно и яростно. Не так страстно и возбуждающе. Это было лучше. Намного лучше и приятнее. Ведь это было по-настоящему…
Она кое-как заставила себя оторваться от его горячих губ и с придыханием произнести:
– Нахал!
Спустя примерно час…
– Анчка, а мжно я у вас преночую?
Вадим Сергеевич был в такой кондиции, точнее в такой некондиции, что уже и речь его подводила. Видимо, последняя бутылка виски была лишней.
Аня потерла ручки, радостная от того, что этот…этот… директор сам плывет к ней в ручки. Значит сегодня у них будет секс. Хотя…
Она еще раз посмотрела на Волынского, радостно растянувшего улыбку от уха до уха и закатывающего глазки, и поняла, что вряд ли… вряд ли сегодня у них что-то случиться. Нет, теоретически-то это возможно, но смысл?
Какой кайф можно получить от бревна? Да и неэтично это всё-таки.
Аня кое-как поймала такси, и буквально на себе втащила Вадима в машину. А потом еще и на третий этаж своего подъезда, благо лифт, как обычно не работал.
– Приехали, - возвестила она уже дома.
Но Вадим Сергеевич был до того «хорош», что все, на что хватило его сил – это войти в квартиру. Дальше сработало «золотое правило» любого алкоголика. Ты дома? Прекрасно. Располагайся прямо в коридоре и ни о чем не переживай. Ты дома.
– Да ё-маё…
Пришлось Ждановой стаскивать с него ботинки и тащить волоком по полу. На кровать она его закинула кое-как, попутно сняла штаны. Потом немного подумала и сняла все остальное, удовлетворённо любуясь прелестями и достоинства красивого мужского тела.
Вот тогда-то и созрел в ее голове коварный план…
12.
Аня
Вы когда-нибудь жалели о чем-то по-настоящему? Ну так, чтобы прям изнутри выворачивало наизнанку от осознания собственной глупости и тоски? От желания мгновенно наделать еще больших глупостей, лишь бы исправить то, что уже сделано?
Вот у Ани сейчас было именно такое чувство.
Весь день она ходила сама не своя, переживая, что так глупо все вышло. Что так и не случилось красивого романа и страстной ночи, не получилось выполнить задание партии, да и к черту этих сумасшедших тёток. Они – это самое последнее, о чем нужно жалеть в этой жизни. Что ж…
Впервые за всю жизнь, человек, привыкший пробивать себе дорогу локтями и острым на колкости язычком, чувствовала себя некомфортно от стыда, сожаления и чувства порхающих в области пупка бабочек. Наверно именно они и сподвигли её на то, что в народе называется «покаяние».
– Нужно рассказать ему всю правду - решила Аня.
– И будь что будет...
Длинные гудки отдавались набатом в похмельной голове – один, другой, третий…
И когда уже рука тянулась к кнопке «сбросить», в телефонной трубке что-то щелкнуло, раздался сдавленный писк, шуршание, мат и короткие гудки.
– Так, да?! Ну подожди!
Прикусив язычок от усердия, Анна принялась набирать смс, в красках описывая предыдущую ночь. В конце приписала, что «наврала, будто у них что-то было. Но была бы не против…»
Она не думала, что он позвонит. Но он позвонил. Буквально через минуту она услышала в трубке гнетущее молчание. Сама решилась начать разговор:
– Послушай, надо было сразу тебе сказать...
– Нет, это мне стоило раньше всё вам объяснить…Анна.
– Постой, я просто хочу, чтобы ты знал, что...
– Что мне не стоило пускать вас в свою жизнь, уборщица Жданова? Или что мне не стоило спускать с рук ваши выходки? А может, что вы влюбились в меня? Ну давайте, скажите!
Анна молчала, пытаясь взять себя в руки, но Волынский распалялся все больше:
– Вы что, думаете какая-то особенная, да? Мне это каждый день говорят! Вы всерьез думаете, что можно так легко прийти в жизнь человека и и он вам тут же отдаст свои руку, сердце и все честно заработанное?
– Но я совсем так не ду…
В трубке повисла гнетущая тишина и, наконец, мужской голос спокойно и четко произнес:
– Аня, извините меня. Я наболтал лишнего. В общем все, что я хотел вам сказать… я уже однажды любил и больше не планирую. Если вас устроит только секс, то знайте – я не против.
Аня аж задохнулась от такой наглости. Что?!
– Козёл ты, Волынский, - бросила она в трубку и швырнула телефон об стену.
Лицо обдало жаром от стыда и унижения. Зачем, ну зачем она это сделала? Чем она заслужила такое отношение? Как он мог? Ведь казался ей таким милым…
Аня без сил опустилась на кровать, тут же почувствовав аромат его парфюма, вдохнула его поглубже и разревелась.
13.
Вадим
Вадиму было не просто плохо, нет. На самом деле он чувствовал себя ужасно, так скверно, как редко бывало в жизни. В его жизни.