Убойная секретарша!
Шрифт:
– До сих пор? – проигнорировала она мое приветствие. – А где же он?
Интересный вопрос. Воображение тут же предложило варианты ответов, и все неприличные. Рыдает. Бьется в истерике. Лезет на пальму, страдая от потери контракта.
Но я решила девушке польстить.
– Я думала, он с вами. Вы разве не вместе приходите на работу?
Крапивина поправила золотые с коричневым рюши и ожидаемо зарделась. Ответила, задрав нос:
– Не всегда. Иногда. Но не сегодня!
А мне вдруг стало ее жалко. И взрослые мысли пришли на ум.
А что, если Орловский в сексе, как Арнольд? И вроде бы шевелится, но кайфа с ним нет от слова совсем. И всё не так, как пишут в романах, и сердце не замирает, а наоборот – тоскует, словно его обманули. Что-то я не заметила, чтобы у него при взгляде на Крапивину глаз горел.
Хотя, может быть, она и сама не хочет с ним ночевать? Вот я бы, если увидела его с блондинкой, тоже не захотела! Отпинала от себя на одинокую койку и гордо сказала: «Не сегодня!»
Тогда зачем она тут стоит и ждет? Ясно же, что пришла не по работе.
– Кира, а знаете, вам один мужчина передал вот это!
Я стянула со стола шоколадку, которую мне оставил Спиридон Гвидонович, и сунула девушке в руку.
– Мне? – удивилась Крапивина.
– Вам! Тайно! – нагло соврала. Вот пусть она расскажет Орловскому о воздыхателе, а тот приревнует. Тогда и про Аллочку не вспомнит. – Говорит, передайте девушке с утонченным вкусом! А кто это может быть, если не вы? Вы сегодня обворожительно выглядите!
– Ну, вообще-то да.
– Вот! – я радостно улыбнулась. – Я сразу про вас и подумала!
Но улыбка тут же испарилась, когда в приемную внезапно вошел Орловский. С таким каменным выражением лица, что сердце испуганно ударилось о ребра, а в горле мгновенно пересохло.
В расстегнутом пальто и с идеальным пучком волос на голове, высокий и серьезный, молодой мужчина встал напротив моего стола и холодно сверкнул ореховыми глазами…
– Ой, Максим пришел! Привет!
– Кира, потом! Оставь нас с Гельятиной одних, – низко с рокотом скомандовал. – Сейчас же!
Ого, как грозно!
Вот я бы, скажи мне в таком тоне жених уйти, наверное, обиделась. А Крапивина исчезла. И даже дверь в приемную аккуратно за собой прикрыла.
– Зд-дравствуйте, Максим Богданович.
Я медленно поднялась из кресла, предчувствуя скорый шторм и молнии.
– Пройдите в мой кабинет, Ветерок! Немедленно! И дверь за собой закройте!
Орловский развернулся, вошел в свой кабинет и сбросил с плеч пальто на одно из стульев. Подойдя к столу, включил рабочий компьютер и развернул монитор.
Я тихо вошла и прикрыла дверь, с опаской глядя на начальство.
Сегодня Максим был в светлой рубашке, брюках-джоггерах и высоких ботинках. Стоял ко мне спиной, молча запуская операционку, и я невольно опустила взгляд на его, хм, пятую точку.
У Орловского всегда была хорошая фигура. Спортивный и гибкий во всех местах, с обаятельной улыбкой, этот парень и мне тоже когда-то вскружил голову, даже об этом не подозревая. А потом сам же и опустил с небес девичьей влюбленности на неприглядную землю реальности.
В таком ракурсе со своим новым шефом мы еще не стояли, и вместо того, чтобы подумать о шторме и неприятностях с законом, я подумала о том, что, пожалуй, мне было бы интересно взглянуть на его пятую точку без брюк.
Максим достал из кармана карту памяти, вставил в картридер, а затем в порт компьютера. Сказал сухо, без вариантов на отказ:
– Подойдите ближе, Ветерок.
Я подошла. Максим открыл файл и включил запись. Ускорил воспроизведение. Вместе со мной стал молча наблюдать за тем, как на экране сначала появилась тень, а затем и таинственная девица в красной шапке.
Прихрамывая, она быстро пробежала вдоль стены и покрутилась на парковке. Спрятавшись за машинами, исчезла, но вскоре появилась в поле зрения уже другой камеры.
И вот здесь-то стало происходить всё самое интересное… Жаль, музыки за кадром не хватает из кинофильма «Розовая пантера». Там, та дам, та дам та дам там там там… та да да-а-а-а… тададам!
Мы вместе посмотрели мою расправу над белым кроссовером. И, честное слово, я смотрелась на экране не хуже Джонни Инглиша. Только мне меньше повезло, чем герою Рона Аткинсона. В пылу грандиозной идеи мести – я про камеры даже не подумала.
Захотелось изобразить жест «рукалицо», посвященный собственной недальновидности. А вот извиниться совсем не захотелось.
Плевать на работу, я здесь не для этого. Раз пришло время, то прямо сейчас все Хвостатому и выскажу!
И про парк! И про контракт! И про нос гусыни, который ему не нравится!
– Что это было, Гельятина? – ровно спросил Орловский, остановив видео.
Я выпрямила плечи. Мы продолжали смотреть на застывшую картинку, изображающую огромный «фак» и смазанную в кадре меня.
– Месть! – честно ответила в тишине.
– Я догадался. Но я про другое хочу узнать. Это для вас обычное поведение? Мстить подобным образом.
– Не поверите. Исключительный случай. И если что, отвечу сразу: мне ни капли не стыдно!
Орловский сунул руки в карманы брюк.
– Знаете, Ветерок, что удивительно, но мне тоже, – непонятно сказал. – Я только что заплатил приличную сумму, чтобы выкупить это видео у охраны, и ни о чем не жалею. Мне кажется, хозяин авто это заслужил.
Максим повернул голову, и мы встретились взглядами.
Не поняла. Он что, издевается? Или вздумал меня шантажировать этой съемкой?
Я медленно повернулась к парню и напыжилась, ожидая серьезной битвы.
Наконец-то! Противник передо мной стоял коварный и хитрый. Готовый на всё! Ну и ладно. В конце концов, мы должны были однажды оказаться в этой точке!
– Знаешь, Орловский, – проговорила сквозь зубы холодно, сощурив взгляд. – Раз ты меня увидел, я тебе все выскажу! Я не заслужила такого отношения к себе и таких оскорблений! И не вздумай меня запугивать, я тебе ничего не должна! И потерю контракта с корейцами не прощу!