Убю король и другие произведения
Шрифт:
Что не прирезали как жирную овцу!
Пахан Убю встает, едва забрезжит свет,
И с самого с ранья ему покоя нет.
И на душе свербит, и в брюхе что-то свищет,
Но чужд ему покой, покоя он не ищет.
Он в спальню молотил летит, как ураган,
И, каждому слегка навесив по рогам,
Он шагом строевым выводит за ворота
Весь удалой отряд своих мордоворотов.
Там, разделив на всех горбушку с чесноком
И в путь благословя отеческим пинком,
Он каждому бойцу дает заданье хмуро,
С кого, когда и как сегодня драть три шкуры.
И, банду разослав по точкам наконец,
Спешит обратно в дом, крича жене с порога:
«Вы где, мадам Убю? Вставайте, ради Бога,
Подать мне мой пинцет и всяческий пиндец.
Уж скоро семь часов, а ей и горя мало!»
Но сонная мадам ворчит в ответ ему:
«Ты лучше бы сперва умыл свое едало!»
Но славный наш пахан не внемлет ничему,
И запихав в карман кошель свой здоровенный,
Выходит со двора, заботами согбенный.
АКТ ТРЕТИЙ
По сцене проходят Молотилы
Молотилы:
Идем и смотрим в оба,
Глядим по сторонам
И думаем: кого бы
Уделать нынче нам?
С прохожего простого
Нам толку никакого.
Нам подавай такого,
Чтоб греб деньгу толково.
А вот и он, голуба!
Пять штук — один костюм.
Сейчас получит в зубы
Проклятый Толстосум!
Ну, пакостное рыло,
Набитая мошна,
Сейчас за все, ловчила,
Ты огребешь сполна!
Отведаешь пинка,
Нюхнешь и кулака
Под вздох и под бока!
Эх, раззудись, рука!
Как груша измолочен,
Ты бабки сам отдашь.
Доволен будет очень
Пахан суровый наш.
Уходят.
Пока Молотилы поют, с разных сторон появляются Дурантье и Ахрас
Дурантье (одет, как рантье, амурные чулки, шляпа с пером и т. п.): Неслыханно! Возмутительно! Проклятый чиновник! У меня всего 3700 франков дохода, а господин Убю требует, чтобы я платил ему 80 000 ежедневно. Таких денег, у меня, конечно, нет, так он посылает меня в Отжимку, что на Площади Согласия, а там только входной билет стоит 15 000 франков. Неслыханно! Возмутительно!
Ахрас: Ну, это, как его, я бы рад остаться дома, да не могу. Господин Убю прозрачно намекнул, что я в этом доме лишний. И представьте себе, в моей собственной спальне он поставил, я извиняюсь, срынекачку. Ой, кто-то идет. Опять Молотила!
Дурантье: Что я вижу? Прислужник Главного Казначальника? Изобразим почтение. Да здравствует господин Убю!
Ахрас: Буду угождать им, а не то опять угожу на кол. Ну это, как его: убю! голову оттяпаю! ухи обкарнаю!
Дурантье: В Отжимку! Бей рантье! Включай аппарат!
Ахрас: Ну, это, на кол его!
Приближаются друг к другу.
Дурантье: Караул! Убивают!
Ахрас: На помощь!
Оба пытаются удрать, но все время натыкаются друг на друга.
Ахрас (на коленях): Господин Молотила, я ужасно извиняюсь, я, право, не нарочно; я, это, как его, преданный слуга его милости господина Убю.
Дурантье: Возмутительно! Это я — верный раб Главного Казначальника!
Ахрас: Ну, это, как его, вы случайно не мастер фехтования?
Дурантье: Это неслыханно! Однако не имею чести.
Ахрас: Эээ… Ну тогда, доложу я вам, ежели вы и впрямь не держали шпагу в руке, я вас вызываю.
Дурантье: В таком случае не стану от вас скрывать: я мастер фехтования.
Ахрас: Ах, вот оно что. (Дает ему пощечину.) Тогда попрошу вашу визитную карточку. Я буду раздавать пощечины всем встречным дуэлянтам и отбирать у них визитные карточки, а потом, доложу я вам, стану предъявлять эти карточки всем недуэлянтам, те испугаются и до них дойдет, что я человек мирный.
Дурантье: Возмутительно! Зря стараетесь, сударь. Я не стану с вами драться. К тому же наши силы не равны.
Ахрас: Ну, это, как его, на этот счет можете не волноваться. Я буду великодушен к побежденному.
По сцене проходит рвичулок-терьер.
Дурантье: Неслыханно! Эта скотина, подосланная господином Убю, меня разула.
Ахрас: На ней же ваши ажурные чулки и башмаки, доложу я вам. А я-то хотел предложить вам совместный побег.
Дурантье: Побег? Но куда бежать?
Ахрас: Бежать, чтобы спокойно сразиться, но подальше от господина Убю.
Дурантье: В Бельгию?
Ахрас: А еще лучше в Египет. Я прихватил бы там пару пирамид для своей коллекции многогранников. А что до ваших башмаков, зайдем к сапожнику на углу и дело с концом.
Дурантье, Молотилы, Мемнон на бочке
Дурантье садится, и в этот момент Мемнон вступает на флейте, поскольку занимается заря. Сидя у постамента, Дурантье, охваченный ужасом, слушает песню Мемнона. Молотилы появляются с противоположной стороны и не замечают его.
Мемнон:
В приходе Всех Святых я с бабой жил своею.
Я мебельщиком был, модисткою она.
Мы много долгих лет не знали горя с нею:
И полон дом добра, и толстая мошна.
Коль в воскресенье был денек пригожий,