Чтение онлайн

Генерал был неприятно поражен такой реакцией, но, услыхав нижеследующую замысловатую угрозу, и вовсе лишился дара речи:

— Я думал, генерал, в вас еще осталась… ваша пресловутая обходительность! Мне следовало бы разрубить вас на куски, но… вы того не стоите, слабак!

— Order, please! Order! — заглушил его последние слова бас Марка Антония.

Сидр было решил, что ему послышалось; для начала, он никак не мог взять в толк, что так рассердило его собеседника, да и потом, с чего бы тот стал бросаться пивными кружками? Не утруждая себя долгими размышлениями, он решил, что стаут был разбавлен:

— Бармен! — позвал он.

И, обращаясь к Маркею:

— Что-нибудь покрепче?

Но Маркей быстро расплатился, схватил генерала за локоть и потащил его сперва на улицу, а затем, махнув кучеру, чтобы тот их подождал, — по направлению к Булонскому лесу.

— Да вы что, мне не сюда! — запротестовал генерал. — Я живу в Сен-Сюльпис.

Про себя он бормотал:

— Нет, он решительно пьян, что бы мы там ни выпили. Э-геей, старина, — то есть, мой юный друг, я хотел сказать, — мы сбились с пути. Уж вы не обижайтесь — сам был молод, так что понимаю, — но давайте-ка я вас доведу до кареты?

— Сил не хватит, — спокойно ответил Андре Маркей.

— Как-как? А впрочем… кое-что тут имеется, — отозвался его спутник, пощупав руку Маркея.

Тот вдруг отступил в сторону.

— Это что еще такое? — генерал огляделся по сторонам. — То болтает себе о Геркулесе, а то уже старик его за бок не ущипни… Вы где, мой юный друг? Или я уже ничего не вижу, или вы стали негром…

И принялся напевать

— Вот мы и пришли, — сказал Маркей.

— Это еще куда? — удивился Сидр. — Ко мне? Или к вам?

Перед ними вдруг мелькнуло белое всклокоченное пятно — так рассекает темноту белесая лампа ночника. Ударом смычка по струнам ухнул заунывный крик. Затем раздалась глуховатая дробь лап, и вдали отозвалось заливистое тявканье.

— Шакалы, что ли?

И тут же — о, эта восхитительная способность никогда и ничему не удивляться, которая присуща лишь кристально чистым душам! — генерал расхохотался:

— Да как мы вообще смогли войти? Ночью же все закрыто! Ага, я понял: вы бы, мой юный друг, хоть предупредили, что снимаете уголок в Зоологическом саду… Или это тайное гнездышко вашей любовницы? С вас станется, вы ведь такой оригинал! Как это я не догадался…

Ара хрипло прокричал свое незамысловатое имя; дикие собаки рычали и скреблись о прутья клетки, а полярная сова в узком вольере уставилась на двух спутников бесцветными немигающими глазами.

— Нет, тут я не живу, да и любовницы у меня нет, — раздельно проговорил Маркей, — но с силой одного из здешних обитателей иногда прихожу потягаться.

Они двинулись вдоль кованой ограды; по ту сторону за ними, точно тени, ринулись неясные черные формы, каждая в своей клетке, сменяя друг друга, точно накатывающиеся волны.

— Бог ты мой, да он действительно напился, — приговаривал генерал. — Нашел где искать соперника…

Вслед им тоскливо протрубил слон, и словно эхо звякнули стекла в каморке дрессировщика.

— Уж не с кенгуру ли он собрался драться? Но они уже тридцать лет как молотят друг друга в цирке, эка невидаль! Дружище, давайте-ка отсюда убираться подобру-поздорову, калитку высадили, и будет — а то набегут сторожа, хлопот не оберешься, уж я-то знаю, что такое дисциплина!

Справа от них высилась мрачная громада Аквариума. Маркей свернул налево, и генерал с облегчением вздохнул: зверинец был позади, а вместе с ним и ожидания какой-нибудь пьяной выходки его диковатого спутника.

— Смотрите — сейчас я прикончу эту зверюгу, — спокойно вымолвил Маркей.

— Какую еще зверюгу? Да ты пьян, старина… то есть, мой юный друг, — поправился генерал.

— Вот эту, — кивнул Маркей.

Перед ними, залитое лунным светом, горбилось какое-то железное создание, с подобием рук, лежащих на коленях, и коваными плечами без головы.

— Гляди-ка, динамометр! — воскликнул, развеселившись, генерал.

— Я прикончу эту гадину, — упрямо повторил Маркей.

— Мой юный друг, — начал генерал, — когда я был в вашем возрасте, даже, наверное, помоложе, и только готовился сдавать экзамены в военной школе, мне, разумеется, случалось срывать вывески, отвинчивать писсуары, воровать бутылки у зазевавшегося молочника и запирать пьянчуг в заброшенных домах — но никогда, вы слышите, ни разу не пришло мне в голову взламывать машины по продаже билетов! Да нет, он решительно пьян… Но осторожнее, мой друг, выпивки ты там не найдешь!

— Ее просто распирает мощь… и полным-полно цифр, — не слушая, бормотал себе под нос Маркей.

— Ну хорошо, — смирился генерал, — я буду рад помочь тебе сломать эту махину, но как? Пинками, парою хороших тумаков? Уж не хочешь ли ты, чтобы я дал тебе мою саблю! а, рассечь ее напополам!

— Сломать? Ну нет, — сказал Маркей, — я хочу ее прикончить.

— Берегись, так ты рискуешь попасть за решетку — за нанесение ущерба сооружению общественного пользования.

— Прикончить… но с разрешения, — проговорил Маркей и, порывшись в жилетном кармане, вытащил монетку в десять сантимов французской чеканки.

Вертикальная щель динамометра мерно светилась никелем.

— Самка… — без тени улыбки сказал Маркей, — но до чего сильна!

Монетка тихо звякнула где-то внутри, как будто внушительных размеров машина потихоньку готовилась к работе.

Андре Маркей схватился за нижнюю часть, напоминавшую металлическое сиденье, и без видимого усилия потянул на себя:

— Прошу вас, мадам…

Конец этой фразы потонул в восхитительном грохоте ломающегося механизма, вырванные с корнем пружины зазмеились по земле словно внутренности поверженного зверя; циферблат вытянулся, его стрелка бешено крутанулась точно затравленный в норе хищник в поисках выхода.

— Давайте-ка делать ноги, пока не поздно, — сухо вымолвил генерал, — агрегат у этой скотинки, как ни странно, оказался непрочный.

И уже совершенно овладев собой, хотя Маркей все еще сжимал, наподобие древнеримских цестусов, две блестящие рукоятки, они перелезли через ограду и направились к поджидавшему их экипажу.