Чтение онлайн

— Да, если только не считать того, что именно ты звал меня на разборку, — усмехнулся Игорь.

— Попросили, вот и позвал. Кстати, Лупьяненко, а ты знаешь, что наш Тищенко сегодня ел рыбу вместе с Курбаном, как самый настоящий «дембель»? — Гутиковский поспешно перевел разговор на другую тему.

— Ну да? А ну-ка расскажи! — попросил Игоря Лупьяненко.

Тищенко рассказал о событиях дня, и кое-что специально приврал для Гутиковского.

Когда Гутиковский ушел, Игорь хотел рассказать Лупьяненко и Тую правду, но затем решил этого не делать: «Пускай и они думают, что Курбан мне большой друг».

Лупьяненко, Тищенко и Бытько, как не попавшие в караул, сидели в телеграфном классе и мыли полы. Тищенко в караул вообще не ставили, Бытько натер себе огромные мозоли, а у Лупьяненко была небольшая температура. Впрочем, никто из курсантов ничуть не жалел о том, что находится сейчас не в карауле, а в телеграфном классе. Полы мылись плохо. Пока были мокрые — казались частыми, когда же высохли — неумолимо, словно пятна на фотографии, начали проявляться грязные тряпичные разводы.

— Моем, моем, а никакого толка все равно нет, — растерянно проворчал Игорь.

— Надо лучше мыть. Раз грязно — значит плохо моем! — уверенно сказал Бытько.

— Ну, ладно — мы, может быть, и не очень хорошо моем, но ведь ты, Бытько, трешь эти доски так, словно хочешь заодно с грязью смыть и краску. Почему же и твой ряд точно такой же грязный, как и мой? — спросил Лупьяненко.

— Значит, я тоже плохо мою. Лучше нажимать надо и воду чаще менять, — угрюмо долдонил Бытько.

— Дурак ты, Бытько! Все здесь гораздо проще. В этом классе пол в последний раз неизвестно когда мыли. Сами вспомните — при нас его только подметали. Так что грязь уже настолько въелась, что ее мы и до завтра не отмоем. Вот эти полосы еще можно, наверное, вытереть, но из вмятин и трещин грязь и зубами не выесть! Надо что-то делать! — решительно сказал Тищенко.

— А может, бритвочками попробуем? — предложил Бытько.

— Ты что — двинулся?! Представляешь, сколько здесь надо лазить, чтобы все бритвочками отскрести? Это на неделю работы! — возмутился Лупьяненко.

— Может, с содой помыть? — предложил Игорь.

— С содой? С содой можно, только где ты ее найдешь? — поинтересовался Антон.

— В санчасти или в столовой, может быть, дадут…

— Догонят и еще раз дадут! Никто там нам ничего не даст.

— А если у Черногурова попросить?

— Он сейчас где-нибудь со взводом, наверное. Так что тоже отпадает.

— А может, с мылом помоем? — предложил Бытько.

— А что — хорошая идея! Мыло и в роте можно взять. А что, Бытько — у тебя мыло есть? — спросил Лупьяненко.

— Да, — сказал Бытько, но тут же поспешно замотал головой.

— Ну, ты даешь, Бытько — как будто какой-нибудь болгарин! Так есть у тебя мыло или нет? — спросил Игорь.

— Нет… То есть… Есть… Но уже кончилось…

Антон и Игорь дружно захохотали.

— Ну, ты и жмот, Бытько! А что же у тебя в ящике тумбочки в мыльнице лежит? Может быть, сахар? — давясь от смеха, спросил Лупьяненко.

— У м-меня?

— Ну не у меня же!

— Мыло. Но это по уставу положено. Если я его принесу, то что в мыльницу положу? И потом — почему именно мое мыло, а не твое или, к примеру, Тищенко?

— Да подавись ты своим мылом! Придется, Тищенко, нам своими запасами жертвовать.

— Пожалуй, — вздохнул Игорь.

У Игоря и у Лупьяненко в запасе было по три куска солдатского мыла, но отдавать всегда более неприятно, чем брать. К тому же Игорь был почти уверен в том, что хоть один кусок мыла у Бытько в запасе все же есть, и его до глубины души возмущала жадность товарища.

После короткого совещания в казарму отправился Лупьяненко. Антон принес половину куска солдатского мыла и курсанты принялись за работу. Бытько, с учетом его жадности, поручили самый тяжелый ряд — возле входной двери. По этому ряду больше всего ходили, и он был самым грязным.

Мытье пола с мылом превзошло самые смелые ожидания курсантов. За одну единственную помывку грязи исчезло больше, чем за весь предыдущий день.

— Здорово получилось — Гришневич не узнает класс! — весело сказал Игорь, довольный тем эффектом, который произвело мыло.

— Моя идея, — напомнил Бытько.

— А с этим никто и не спорит, — весело согласился Лупьяненко.

Хорошо было сидеть и ничего не делать в уютном классе. За окном начал накрапывать мелкий сентябрьский дождик.

— А представляете — наши сейчас стоят на постах и мокнут?! — поежился Лупьяненко.

— А за окном у первой роты строевая, — объявил Бытько, который залез на подоконник и теперь мог смотреть поверх закрашенного белой краской стекла.

— Куда ты лезешь с сапогами, мерин необъезженный?! Сейчас весь подоконник истопчешь! — возмутился Антон и стащил Бытько с окна.

Но как только Бытько оказался внизу, Лупьяненко сразу же занял его место.

— На меня орал, а сам тоже топчешь?! — возмущенно заметил Бытько.

— У меня ноги чистые, — отрезал Лупьяненко, не обращая на него никакого внимания.

Игорь тоже влез на окно и стал смотреть на строевую. Немного поворчав, Бытько присоединился к ним.

Перед учебным центром полным ходом шел строевой тренаж. Курсанты первой роты едва ли не в буквальном смысле повысовывали от усталости языки. Было невыразимо приятно наблюдать за ними из теплого, а самое главное — сухого класса. Игорь вдруг с удивлением почувствовал, что он не испытывает абсолютно никакой жалости к тем, кто сейчас на улице и смотрит на них лишь из простого любопытства.