Чтение онлайн

Узнав, что монахи этого монастыря не принимают новых книг, из Москвы отправили к ним архимандрита с царскою грамотою, но монахи отвечали посланному: «Указу великого государя мы послушны и во всем ему повинуемся, но повеления о новоизданных книгах не принимаем». Всех больше шумел бывший архимандрит Саввина монастыря Никанор, который жил в Соловках на покое; сложивши три первых пальца, он кричал: «Это учение и предание латинское, предание антихристово - я готов пострадать!»

Тогда присланный из Москвы архимандрит начал задавать раскольникам страшные вопросы: «Как вам кажется - великий государь царь Алексей Михайлович православен ли?» Те отвечали, что православен. «А повеления его православны?» На это монахи смолчали. «А как вам кажется, - продолжал спрашивать архимандрит,- собор, от которого я прислан, православен ли?» Монахи отвечали: «Патриархи восточные прежде были православны, а теперь Бог весть, потому что живут в неволе, российские же архиереи православны». «А соборное повеление, со мною присланное, православно ли?» «Повеления их не хулим,- отвечали монахи,- а новой веры и учения их не принимаем, держим предание св. чудотворцев и за их предание хотим все помереть». В челобитных своих монахи писали царю: «В новых книгах Никона патриарха вместо Исуса написано с приложением лишней буквы Иисус, что нам, грешным, страшно и помыслить. Милосердый государь! Помилуй нас, нищих своих богомольцев, не вели нарушить предание прародителей твоих и начальников наших, соловецких чудотворцев!» Монахи удержались при страшных вопросах: не принимая новых книг, не хотели, однако, разрывать ни с Церковью, ни с государством. Но когда возмущение усилилось и когда власть перешла к мирянам, к ратным людям, составлявшим гарнизон монастыря, то эти пошли дальше, объявили, что не хотят молиться за государя, и запрещали монахам молиться за него. Против возмутившихся отправлено было войско в 1668 году.

11. Бунт Разина. Но в то время как осада Соловецкого монастыря тянулась медленно по недостатку средств и энергии У осаждавших воевод, возмущение более широкое и опасное пылало на противоположном конце государства, в низовьях Волги и Дона, где опять поднялись казаки на государство. В 1667 году дали знать государю, что на Дону собираются многие казаки, хотят идти воровать на Волгу. Царь в своей грамоте к астраханским воеводам всего лучше объясняет нам, как составлялись в то время эти казацкие сборища: «В донские городки пришли с Украины беглые боярские люди и крестьяне с женами и детьми, и оттого теперь на Дону голод большой».

Старшины старых донских казаков не сочувствовали этой новоприбылой толпе, этим голутвенным людям (голь, голяки), как их тогда называли, и потому голутвенные должны были искать себе особенного предводителя и действовать особо; предводитель нашелся: то был донской казак Степан Тимофеев Разин с братом Фролом. Сперва Разин хотел промышлять, по обычаю, над Азо-вом, но не был допущен донцами, которые находились в мире с азовцами; тогда Разин решился пробраться на восток, на Волгу и на Яик (Урал), откуда получил приглашение от подобных ему воровских казаков; Разин счастливо пробрался на Яик, взял обманом здешний городок и засел в нем на зиму; царские отряды, высланные против него, были разбиты; на служилых людей и горожан напал страх, пошел слух, что Разин колдун, что его ни ружье, ни сабля не берет и пушки по нем не стреляют; тем с большею охотою собирались в разных местах воровские шайки для соединения с счастливым атаманом.

Весною Разин вышел в Каспийское море, грабил все суда, шедшие из Персии в Астрахань, приставал к персидским берегам, опустошал села, города, разбил персидский флот. В конце лета 1669 года Разин возвратился в устье Волги с огромною добычею; к нему навстречу выплыл из Астрахани отряд царского войска, но вместо битвы воевода послал сказать Разину, что государь простит его, позволит возвратиться спокойно на Дон, если казаки отдадут пушки, взятые из царских судов и городов, служилых людей, забранных неволею, морские суда и пленных персиян.

Мы видели из примера донских казаков, что государство при слабости своей смотрело не так строго на действия казаков, если они обращались только против чужих стран; при слабости государства считалось нужным давать выхода этим беспокойным силам; пример Польши и казаков малороссийских научил, как опасно было удерживать у себя эти силы в далеких украйнах; на устьях Волги воеводы не имели достаточно войска и потому не могли надеяться на верный успех в борьбе с казаками, доведенными до крайности, и притом боялись сочувствия к казакам в своих ратных людях, в стрельцах и в остальном народонаселении, особенно в низших слоях его. Чем необразованнее общество, тем сильнее в его членах стремление обнаруживать, употреблять физическую силу, тем сильнее в них стремление как можно меньше трудиться, а жить на счет чужого труда; подобная жизнь приобретает для них особенную прелесть, особый почет; отсюда у варварских народов презрение к труду, который предоставляется рабам и женщинам, и почет исключительный войне, которая у варваров значит одно и то же, что хищничество. Как в русском украинском народонаселении сильно было сочувствие к казацким подвигам, видно из того, что когда купцы из украинских городов приезжали на Дон к казакам для торговли и узнавали, что казаки сбираются на море громить турецкие берега и корабли, то присоединялись к ним. Тем больше сочувствия к казакам было у холопей и крестьян, которых казачество прельщало вольностью.

Разин принял предложение царских воевод, приехал в Астрахань, принес повинную, но условий, на которых получил прощение, не исполнял, не выдал всех пленных и «всех пушек; воеводы не настаивали, потому что удаль, счастье, богатство, щедрость Разина произвели сильное впечатление на астраханский народ. В начале сентября Разин отправился из Астрахани вверх по Волге и на дороге еще начал буйствовать, а когда явился на Дон, то со всех сторон начали сбираться к нему голутвенные; он сделался предводителем особого большого войска, не хотел знать старого атамана донских казаков Корнила Яковлева, удерживавшего казаков в покорности государству, и прямо кричал, что пора идти против бояр. В мае 1670 года Разин с своею шайкою поплыл вверх по Дону, переволокся на Волгу; большинство жителей Царицына сдали ему свой город, царский воевода погиб от мятежников.

Отряд стрельцов, высланных против Разина, был разбит, Камышин сдан, в Астрахани между стрельцами и простым народом обнаружилось расположение к знаменитому атаману. Под Черным Яром Разин встретил флот, шедший против него под начальством одного из астраханских воевод, князя Семена Львова, но стрельцы, плывшие на этом флоте, как только увидали Разина, закричали:

«Здравствуй, наш батюшка, смиритель всех наших лиходеев!», начали вязать своих начальников и выдавать казакам. «Будут против меня драться в Астрахани?»

–  спросил их Разин. Ему отвечали: «В Астрахани свои люди: только ты придешь, тут же тебе город сдадут». И действительно, как только (в июне) разинские казаки приступили к астраханскому кремлю, то сами астраханцы подавали им руки и пересаживали через стены. Когда казаки вошли в город, то чернь бросилась бить людей высших чинов, ограблены были церкви, лавки; Астрахань, как и все города, занимаемые мятежниками, получила казацкое устройство, т. е. жители разделены на тысячи, сотни и десятки под начальством выборных атаманов, есаулов, сотников и десятников, заведен казацкий круг, или старинное вече, начались беспрерывные убийства лучших людей и бражничанье казаков с чернью.

Старший воевода князь Прозоровский был сброшен с высокой колокольни; сын его также варварски умерщвлен.

В половине июля Разин, оставив в Астрахани атаманом Василия Уса, поплыл вверх по Волге, взял Саратов, Самару, в которых поступал так же, как и в Астрахани; рассыльные его рассеялись по нынешним губерниям Нижегородской, Тамбовской, Пензенской и дальше, поднимая чернь против лучших людей, обещая везде установить казацкое равенство, но, зная, что в народе крепко уважение к царю и духовенству, Разин распустил слух, что при нем находятся сын царя Алексея Михайловича царевич Алексей (умерший в начале того же года) и патриарх Никон; возмущены были черемисы, чуваши, мордва, татары. Но эти мятежники не дождались к себе Разина; в сентябре подошел он под Симбирск, под которым целый месяц был задержан воеводою Иваном Богдановичем Милославским, а между тем успел подойти к Симбирску князь Юрий Барятинский с царским войском, с солдатами, выученными по-новому, и поразил наголову Разина, который после того ночью, бросив своих союзников - чернь, убежал с одними казаками вниз по Волге; остальные мятежники бросились было бежать за ним, но были настигнуты и разгромлены царскими войсками.

Обаяние, производимое Разиным, исчезло после первой неудачи: его не впустили теперь ни в Самару, ни в Саратов; приехав зимою на Дон, он хотел было поднять здешних казаков, но не успел: атаман Корнил Яковлев схватил Разина и отослал в Москву, где его казнили 6 июня 1671 года.

После бегства Разина из-под Симбирска бунт продолжался еще между Окою и Волгою: как в смутное время, крестьяне убивали помещиков и управителей, составляли казацкие шайки и страшно свирепствовали над лучшими людьми в захваченных ими городах; мордва, чуваши и черемисы также разбойничали.

Князь Борятинский поразил мятежников в Алатырском уезде (в ноябре 1670-го); с другой стороны князь Щербатов разбил другую толпу, сбиравшуюся было приступить к Нижнему Новгороду; князь Долгорукий поразил третью под Арзамасом, после чего бунт был утишен; при этом утишении погибло до ста тысяч народа. В Астрахани наместник Разина, Васька Ус, продолжал свирепствовать, пытал и сбросил с колокольни митрополита Иосифа; казаки отправились было вторично из Астрахани вверх по Волге, но вторично потерпели поражение под Симбирском от воеводы Шереметева. Прежний защитник Симбирска боярин Милославский подступил под Астрахань, которая и сдалась в ноябре 1671 года. Но на севере при осаде Соловецкого монастыря правительство не могло употребить большого войска, и потому эта осада продлилась до 1676 года: 22 января этого года воевода Мещеринов взял наконец монастырь приступом и перевешал мятежников.