Чтение онлайн

В Москве радовались и предполагали, что Скопин немедля же пойдет со своею ратью на короля и освободит от него Смоленск. Но Скопин внезапно умер в Москве, всего 23 лет от роду (предполагали, что его отравили Шуйские из боязни, что Скопина после смерти царя Василия изберут на престол мимо братьев государя). Народ с горем оплакал своего любимого героя; а против короля выступил с войском брат царя Василия князь Дмитрий Шуйский, человек неспособный и никем нелюбимый. Если бы он победил поляков, смута могла бы кончиться полною победою царя Василия. Но случилось не так. У короля Сигизмунда был в то время гетманом (главнокомандующим) польских войск пан Станислав Жолкевский, талантливый полководец, умный и честный человек. Он выступил из-под Смоленска навстречу Шуйскому, неожиданно для него встретил его у с. Клушина (близ теперешнего г. Гжатска), разбил московское войско наголову, а отряду Делагарди открыл путь к отступлению домой через Новгород (в июне 1610 г.). Шведы воспользовались этим, отошли к берегам Финского залива и сначала заняли уступленные им города, а потом овладели и Новгородом. Русское же войско в беспорядке прибежало в Москву. За ним спешил гетман Жолкевский и приблизился к самой Москве. Одновременно с ним подступил к Москве из Калуги и Вор. Москва, таким образом, снова оказалась в осаде. В новой беде москвичи потеряли терпение, восстали на царя Василия Шуйского, свергли его с престола (17 июля 1610 г.) и насильно постригли в монашество. Власть перешла к боярам; так как они правили кружком в семь человек, то время их правления получило название «семибоярщины».

§71. Избрание на престол польского королевича Владислава и последствия этого избрания

Тушинское посольство к королю Сигизмунду III. Просьба дать Владислава на московский престол. Договор об избрании Владислава царём. Присяга Москвы Владиславу. Ввод польского гарнизона в Кремль. Великое посольство к Сигизмунду. Намерение Сигизмунда самому сесть на московский престол. Патриотическая агитация патриарха Гермогена

Задолго еще до свержения Шуйского, в то время, когда казаки и поляки оставляли свой Тушинский лагерь, некоторая часть тушинцев не хотела ни идти за Вором в Калугу, ни возвращаться в Москву к Шуйскому. Во главе этих людей стояли митрополит Ростовский Филарет, взятый тушинцами насильно из Ростова в Тушино и там нареченный в патриархи всея Руси, и боярская семья Салтыковых. Они обратились к королю Сигизмунду под Смоленск и просили его дать своего сына Владислава на московский престол с тем, чтобы тот правил Московским государством при участии боярской думы и земского собора. Король согласился на эти условия (4 февраля 1610 г.). Но пока в Москве крепко сидел Василий Шуйский, договор тушинцев с королем, конечно, не мог получить никакой силы. Митрополит Филарет должен был возвратиться в Москву еще при Шуйском, а Салтыковы остались у короля.

Когда же царь Василий был свергнут, Жолкевский, придя к Москве, немедля сообщил москвичам о тушинском договоре и требовал признания Владислава царем. Московские бояре сами желали воцарения Владислава и думали было созвать выборных от городов для его избрания в цари. Но ждать съезда выборных было нельзя, так как Вор, стоя под Москвою, поднимал московскую чернь в свою пользу, и дело шло к открытому междоусобию. Собрав на соборе тех, кого можно было наскоро найти в самой столице, бояре собором избрали Владислава, составили особую грамоту, определявшую его права и обязанности, и вступили в переговоры с Жолкевским. По условиям, составленным боярами, Владислав должен был принять православие и править государством при посредстве бояр, собирая в важнейших случаях земский собор. Московское государство обеспечивало себе полнейшую независимость и обособленность от Польши и Литвы, особо вело внешнюю политику и сохраняло свой прежний внутренний строй. Жолкевский принял все условия и дал присягу за Владислава, а москвичи целовали крест королевичу. Так поспешно и наскоро состоялось избрание Владислава (в августе 1610 г.). Не все одинаково хотели королевича: многие москвичи желали поставить царем своего, московского, человека. Одни определенно называли князя Вас. Вас. Голицына, а другие — Филаретова сына Михаила Федоровича Романова. За русского стоял и патриарх Гермоген, едва согласившийся на избрание Владислава. Только боязнь бунта черни в пользу Вора помогла Жолкевскому настоять на своем. Как только был заключен договор с гетманом, бояре просили его прогнать Вора от Москвы. Жолкевский исполнил это, прогнал Вора, а затем, для поддержания порядка, по желанию самих бояр, ввел свои войска во внутренние московские крепости, Кремль и Китай-город. Таким-то образом Московское государство признало власть Владислава, а Москва оказалась во власти польского гарнизона.

Для того, чтобы просить Сигизмунда дать сына на московский престол, а Владислава просить принять этот престол, в Москве было снаряжено чрезвычайное, «великое», посольство. Жолкевский постарался, чтобы главными послами к королю были отправлены самые знатные люди, митрополит Филарет и князь В.В. Голицын. Таким образом, опасные для Владислава соперники были удалены из Москвы. С громадною свитою отправились послы «ото всея земли» под Смоленск в королевский лагерь. Они еще не знали, что король не желал посылать сына в Москву, так как считал Москву своею военною добычей. Он тайно требовал от Жолкевского, чтобы тот привел Москву к присяге не королевичу, а самому королю. Напрасно гетман писал Сигизмунду, что его желание неисполнимо, что Москва ни за что ему не подчинится как ревностному католику и гонителю православия. Король стоял на своем. Тогда Жолкевский оставил Москву, передав команду Гонсевскому и захватив с собою в Польшу царя Василия и его братьев в качестве военного трофея. Он явился к королю и, когда в устной беседе не успел его образумить, вышел в отставку и удалился в свое имение. Король же попробовал достигнуть своего и повлиять на великое посольство и на бояр, оставшихся в Москве. В Москву он послал передавшихся ему из Тушина русских людей и поставил их в Москве на разные должности, действуя именем Владислава и своим собственным. Среди этих людей главные роли играли бояре Салтыковы и торговый человек Федор Андронов. Через посредство их и Гонсевского Сигизмунд запугал московских бояр (так, что, по их словам, они «живы не были») и стал распоряжаться в Москве как в покоренном городе. В переговорах с великим посольством под Смоленском паны Сигизмунда также требовали послушания королю и ничего не говорили о том, примет ли Владислав православие и приедет ли он в Москву. Подкупом и угрозами Сигизмунд склонил многих из посольства оставить главных послов и ехать в Москву, чтобы готовить москвичей к присяге прямо на имя короля. Уехал из посольства даже такой заметный человек, как Авраамий Палицын, келарь (управляющий имуществом) Троице-Сергиева монастыря[11].

Патриарх Гермоген в Москве и главные послы под Смоленском скоро почувствовали, что дело неладно. Сигизмунд прямо не открывал своих планов, но намерения его становились ясны. Послы тогда твердо стали на том, что было в Москве условлено с Жолкевским, и ничего не уступали в переговорах с панами, отказываясь повиноваться лично Сигизмунду и исполнять его незаконные желания. За это в конце концов они были арестованы королем и отправлены в Польшу. Патриарх же всячески противодействовал в Москве агентам Сигизмунда и учил народ не изменять своей вере и помнить, что русские люди избрали королевича лишь на том условии, что он станет православным. Вокруг патриарха собирались все те, кто понимал польскую опасность и хотел бороться против Сигизмунда. Но эти патриоты пока не решались на открытую борьбу, потому что боялись возобновления домашних междоусобий от Вора, который сидел в Калуге и выжидал удобной минуты действовать в свою пользу. Вдруг в Москве получена была весть, что Вор убит (11 декабря 1610 г.) на охоте своим же придворным. У русских людей развязались руки: они думали, что теперь могут восстать на поляков, не опасаясь попасть между двух огней. Восстание скоро и началось.

§72. Первое ополчение против поляков и его неудача

Призывы патриарха Гермогена. Первое ополчение против поляков. Ляпунов, Трубецкой и Заруцкий. Сожжение Москвы поляками. Осада польского гарнизона в Кремле. Создание ополченцами нового русского правительства. Убийство Ляпунова и распад первого ополчения

На Рождестве 1610 г. патриарх Гермоген разослал уже по городам свои грамоты, призывая русских людей подняться против Сигизмунда, который не дает на царство своего сына, осаждает Смоленск и думает владеть самою Москвою. Узнав об этих грамотах, Гонсевский и подчинившиеся ему московские бояре взяли Гермогена под стражу и отобрали от него его писцов. Но дело было сделано: города получили призыв патриарха и поднялись против короля. По всей стране собирались воинские люди и направлялись к Москве для ее освобождения от польского гарнизона. С севера шли городские ополчения — такие же, какие незадолго до того сражались против тушинцев вместе с князем Скопиным. Из центральных областей поднимались дворянские отряды. С юга и из Калуги приближались казачьи отряды, служившие Тушинскому вору, а теперь желавшие послужить Москве против внешнего общего врага. Из многих вождей громадного ополчения особенно выдавались трое: рязанский воевода Прокопий Ляпунов, происходивший из рязанских же дворян; тушинский боярин князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой и казачий атаман (пожалованный в бояре Вором) Иван Заруцкий. К Пасхе 1611 г. ополчения должны были со всех сторон подойти к стенам Москвы.

Польский гарнизон в Москве знал о движении на Москву земской рати и готовился к обороне. Поляки занимали две внутренние крепости Москвы, Кремль и Китай-город. Эти крепости были окружены «Белым городом» с белою каменною стеною (на ее месте московские бульвары), а Белый город был окружен еще «Земляным городом» с земляным валом (на его месте теперь Садовая улица). Защищать громадное пространство города Белого и Земляного у поляков не было сил, и они поэтому решили выжечь эти части Москвы, чтобы земские ополчения не могли найти в них для себя опору и прикрытие. Так всегда поступали в то время: выжигали все постройки «посадов», окружавших крепостные стены. Поводом к этому делу послужила уличная ссора (на Страстной неделе, 19 марта 1611 г.) между поляками и москвичами. Поляки напали на москвичей в Китай-городе, множество перебили, остальных же выбили вон, в Белый город. Затем за толпою они сами выехали в Белый город и успели его поджечь во многих местах. Москва выгорела вся как раз перед приходом земской рати. Передовые отряды земских войск под начальством воеводы г. Зарайска, князя Дмитрия Михайловича Пожарского, успели прийти в Москву еще во время уличного боя с поляками и вместе с москвичами вогнали врага в Кремль и Китай. (При этом сам Пожарский был тяжело ранен.) Все же войско собралось на развалинах Москвы в течение Святой недели и немедленно начало осаду.

Разорение и осада Москвы уничтожили всякое значение для земли московского правительства. Никто уже не повиновался боярам и чиновникам, сидевшим в осаде вместе с поляками. Они стали явными изменниками и врагами своего народа, потому что служили королю и воевали с русской ратью, осадившею Москву. Вместо изменной московской власти надобно было создать другую. В подмосковном земском ополчении и постарались об этом. Выборные люди от разных частей ополчения сошлись на общий совет и «всею землею» установили правительство для своей рати и для всего государства. Для управления войском и землей они избрали «троеначальников»: Прокопия Ляпунова, князя Дмитрия Трубецкого и Ивана Заруцкого. Для ведения дел устроены были, взамен московских, новые учреждения, или «приказы»: Разряд и Поместный приказ — для управления службою и землевладением ратных людей, Большой Дворец и Большой Приход для хозяйственных и денежных дел и т.д. Особым приговором (30 июля 1611 г.) «вся земля» определила порядок ведения разных дел, земельных и служебных, как в рати, так и в городах. Словом, в подмосковном лагере образовалась новая государственная власть, которая должна была заменить собою боярское правительство в Москве и должна была поддерживать порядок по всей Руси.

Однако эта власть существовала очень недолго. Было сказано, что в земское ополчение охотно шли не только дворяне и горожане, но и тушинские казаки, «воры», служившие ранее второму самозванцу. Когда они сошлись под Москвою с дворянами-землевладельцами, между ними вспыхнула старая вражда и междоусобие, как это было и в лагере Болотникова (§70). Казачество пополнялось по преимуществу беглыми крестьянами и холопами, ненавидевшими крепостной порядок, который господствовал тогда в государстве. Дворяне же всеми силами старались о поддержании этого порядка, о наилучшем прикреплении крестьян и холопов, без которых землевладельцы не могли вести своего хозяйства. На совещаниях «всей земли», или ратного совета, под Москвою дворяне настояли на том, чтобы возвращать владельцам их беглых людей, не допуская их ухода в казаки. С другой стороны, дворяне старались подчинить себе казачью вольницу, бывшую в ополчении и склонную к грабежам и буйству. Выразителем дворянских стремлений был Прокопий Ляпунов, властный и горячий человек; другие же начальники, кн. Трубецкой и Заруцкий, представляли собою другую сторону рати, тушинцев и казаков. Между воеводами начались нелады. Казачество ненавидело Ляпунова, считая его своим главным врагом. Несколько раз покушались они убить Ляпунова; наконец, зазвали его в свой «круг» (сходку) и зарубили саблями. После этого они стали так насильничать над дворянами и горожанами, что те разбежались из-под Москвы по домам. Ополчение распалось, и к осени 1611 г., после того, как воры «розгонили» (то есть разогнали) дворян, под Москвою остались одни казачьи «таборы», в которых сидело до десяти тысяч казаков. Они продолжали осаду Москвы, но не имели сил взять город. Они хотели управлять всею землею, и Трубецкой с Заруцким называли себя правителями государства. Но так как казаки только грабили и насильничали по городам и дорогам, то никто не желал им подчиняться, и все города искали средств избавиться от них.

Так печально окончилось первое земское ополчение против поляков.

§73. Второе ополчение против поляков и освобождение Москвы

К осени 1611 г. положение Московского государства стало отчаянным. Поляки занимали Москву и взяли Смоленск после двухлетней геройской защиты. Вместе со Смоленском перешли во власть короля и другие города по юго-западной границе. Шведы, ставшие открытыми врагами Москвы после избрания Владислава в цари, захватили Новгород и Финское побережье. Таким образом, вся западная часть государства оказалась в руках врагов. Земское ополчение распалось. Казаки грабили и своевольничали. Никакого правительства не существовало, и русские люди, не желавшие повиноваться ни полякам в Москве, ни казакам под Москвою, были предоставлены самим себе. Города, ожидавшие обыкновенно указаний из Москвы, теперь не знали, что делать и откуда ждать совета и приказа. Отчаяние русских людей было полное: оплакивая свое погибшее царство, они просили Бога, чтобы Он сохранил хотя бы остаток народа русского от зол смуты и от насилия врагов. Казалось, всему приходил конец.

В эти ужасные дни раздавались, однако, голоса мужественных представителей духовенства. Выдержав тяжелую осаду, Троицкий Сергиев монастырь поступил под руководство нового архимандрита Дионисия. Дионисий, которого наша церковь чтит преподобным, был человек исключительной доброты и благородства. Он необыкновенно развил благотворительную и патриотическую деятельность своего славного монастыря. Братия монастыря призревала больных и раненых, хоронила умерших, одевала и кормила бедных, собирая их отовсюду, где только могла найти. Для того, чтобы обеспечить безопасность в смутное время себе и своим призреваемым, монастырь должен был просить защиты и помощи у казачьих бояр Трубецкого и Заруцкого (с которыми особенно был дружен известный келарь монастыря Авраамий Палицын). В то же время власти монастыря считали своим долгом нравственно действовать на народ, побуждая его соединиться против врагов веры и государства, против короля и поляков.