Чтение онлайн

Еще через два дня Степанова вызвали в штаб армии. В наш адрес пришла шифровка, а поскольку своего шифровальщика у нас не было, полковник и поехал ее читать в воздушную армию.

Вот эта шифровка и расставила все точки над "i". Четко и ясно нам было приказано передать самолеты воздушной армии, оставив двух офицеров-инструкторов для обучения летчиков полетам на новой технике. Для обеспечения этой задачи УТЦ фронта передавались и все наши материально-технические ресурсы.

Встал вопрос – а кого, собственно, оставлять? Но тут чистокровный русак доктор Кошкин предложил абсолютно еврейский ход. У него в палатке санчасти для этих целей, оказывается, вызревало аж два дивных фрукта – в нижнем белье и тапочках на босу ногу. Первым был капитан Извольский, которому вот-вот будет разрешено ползать с палочкой, как какому-то герою времен Очакова и покоренья Крыма. Другим тепличным ананасом оказался перемазанный зеленкой от множества мелких ранений осколками плекса и стекла старший лейтенант Кузьмичев. Из санчасти понеслись крики, как будто там проводил операцию без наркоза вивисектор-садист, но участь "битых гусей" была решена.

— Ничего, птенчики вы мои щипанные, поползаете по земле, здоровьишка поднакопите, а там видно будет! — с ласковой, отеческой улыбкой вещал жертвам медицинского коварства полковник Степанов. — В любом случае, к раздаче орденов и формированию нового полка успеете!

Бедолаги обратили на меня полные слез глаза, но я только и смог, что пожать плечами. Командир сказал – командир сделал! У нас в армии единоначалие.

— Если хорошо покажете себя на ниве учительства, ребятишки, может быть, когда-нибудь Родина и вернет вас за штурвал… По-2, скажем! — бессердечно сказал я. Ребятишки издали протестующий, но не тронувший мое железное сердце, вопль. — А если серьезно, давайте поправляйтесь, ребята, и за дело! Вам еще повезло – при деле будете. А то ведь, если нас отзовут с фронта, вам прямой путь в госпиталь, ферштейн зи?

— Я-я, натюрлих… — печально сказал лингвистически подкованный Извольский.

— Вот в таком вот аспекте, воробушки! — сурово сказал я. — Желаю здравствовать, товарищи офицеры! Родина ждет от вас подвига.

Было немножко стыдно за невольную подставу, которую мы устроили ребятам, но делать было ничего. Этот вариант был наиболее безболезненным. Летать ребята еще не могли, а вот передавать свой опыт могли вполне.

— И потом, пернатые, не вешайте клюв! Начнется формирование полка – вас сразу отзовут. Вы же в штате группы? "Звеньевые"? Ну, вот. Без вас не обойдемся! Плотнее ешьте… таблетки, я имею в виду! Ну, пока, поправляйтесь.

Только я вышел из палатки санчасти, как ко мне подбежал радостно-взъерошенный посыльный солдатик.

— Товарищ майор! Товарищ майор! Скорее! К командиру, скорее… он вас ищет.

Быстрым наметом я порысил к штабной землянке. Командир, радостно улыбаясь, кричал в телефонную трубку: "Ага! Понял, понял… Здорово! А они? Все понял, товарищ первый! Сейчас организуем митинг! Сразу… Спасибо большое… И вам успехов! Есть!" Полковник Степанов бросил трубку.

— Виктор Михайлович! Сегодня, на южном фасе обороны, там, где вы летали, наши войска перешли в решительное наступление! Мы ломим, Виктор! Немцы откатываются! Наши начали Белгородско-Харьковскую операцию! Вот и на нашей улице праздник, майор. И в нем есть и частица нашего ратного труда…

Взяв фуражку, помолодевший командир группы "Молния" скомандовал: "Ищи комиссара! Давайте – разворачивайте митинг! Заждались люди!"

Сегодня было двадцать шестое июля.

А в моей истории операция "Румянцев" началась, кажется, в первых числах августа.

Вот так-то.

Что хочешь, то и думай!

Наконец, спустя еще пять дней, все дела были завершены, и мы загрузились в два железнодорожных вагона. Не подумайте, что это были вагоны "СВ" с вагоном-рестораном между ними. Нет – обычные теплушки, с сеном на сикось-накось сколоченных нарах. Но мы, честно говоря, были рады и этому. Первые сутки возвращения на аэродром в Подмосковье большинство летчиков и техников элементарно продрыхли.

Потом, конечно, продрали глаза, выложили на расстеленной на ящиках газетке выданный в дорогу сухпай, купленную на какой-то маленькой станции еще исходящую парком вареную картошку с укропчиком и скрюченные малосольные огурчики. Федя Невский, глядя на меня глазами сенбернара, нашедшего замерзающего в снегу альпиниста, вопросительно булькнул обшитой сукном и крест-накрест перетянутой кожаным ремешком немецкой офицерской фляжкой.

— М-м-м?

— Да, конечно же, Федя! Какие могут быть вопросы! Но – по паре капель, только для аппетита.

Мог бы и не предупреждать. Фляжка-то одна, а нас больше десятка молодых и здоровых мужиков.

Еще через день личный состав группы высадился на маленьком разъезде недалеко от аэродрома, с которого мы вылетали на фронт. Техники и другие специалисты, приданные нам из ОКБ Яковлева, сердечно попрощавшись, неспешно покатили дальше, в Москву, а нас уже ждали грузовики. Нам предстояло вновь обживать покинутый всеми, кроме десятка солдат, охранявших военный объект, подмосковный аэродром. Видимо – формироваться будем тут…

Военнослужащий обязан стойко переносить тяготы воинской службы… Забодался я их переносить, честное слово! Эх, сейчас бы в студию мсье Анатоля, нагреть бы ведро воды, искупаться, а потом – в "Метрополь"! Смотреть на красивых женщин, плотненько так закусить и потом пить коньяк под кофе с лимончиком. И семги хочется, соленой-соленой! Ух! Я машинально сглотнул слюну и захлопнул за собой дверцу кабины грузовика…

Оглянувшись вокруг, сервированного на хрустящей от крахмала белой льняной скатерти полдника с коньяком, лимончиком, а равно и семгой крепкого посола, я не увидел. Увидел же я заросшее уже несколько выгоревшей под августовским солнцем травой опустевшее поле аэродрома, над которым если кто и летал – так только какие-то беленькие бабочки без опознавательных знаков на крылышках. Им, из травы, восхищенно аккомпанировали местные кузнечики-виртуозы Подмосковья. В отдалении проглядывались служебные строения. Сонная тишь, жара, лепота! Это дело надо взбодрить.

— Товарищи офицеры! Приехали, выгружайсь!

Сонно клюющие носом в кузовах грузовиков летчики и остатки наземного личного состава группы, взбодрились, похватали манатки и посыпались на землю. Начался веселый шум и ор. Загрохотали раскрывающиеся борта, началась выгрузка имущества. К нам, от строений, уже пылил начкар, не иначе.

— Товарищ майор! На охраняемом объекте никаких происшествий…

— Хорошо, хорошо, старшина! Помнишь нас?

— А то, как же!

— Кроме караула есть тут кто еще? Если есть, давай – гони на помощь. Обживаться будем. Как тут с кормежкой?

— Возить в термосах пока будут, товарищ майор!

— Да хоть так, а то горяченького охота. А завтра припашем нашего кока. Ну, что стоишь? Давай, командуй своими сусликами! Бегом!

— Есть!

Вот так вот! Все бегом, весело и с песней! А как же – армия!

После обеда на легковушке на аэродром в клубах пыли прибыл полковник Степанов. Он с нами не ехал – улетел на самолете сразу в Москву, в штаб. Сейчас обрадует новостями.

— Здравствуй, Виктор Михалыч! Как добрались? Все в порядке? Как личный состав? Трезвый и задействован на работах по размещению? Вот и хорошо… У меня тоже все в порядке, с кем надо – встретился, переговорил, расспросил про все. Значицца, дела у нас такие…

Дела у нас были такие – сначала, конечно, нужно разместиться. Наладить быт, нам тут какое-то время жить нужно будет. Летчиков, видимо, лучше всего разогнать недели на две по близлежащим санаториям ВВС – им нужно отдохнуть, а кому-то не помешает и подлечиться. Завтра-послезавтра сюда добавят солдат, потихоньку будут возвращать аэродрому прежний вид. Мы же с командиром, передав все текущие дела и проблемы обустройства замполиту, плотненько садимся за подготовку итогового документа по обобщению результатов проведенных войсковых испытаний. И дается нам на это целых три дня. Потому что через пять дней у начальника Главного управления ВВС Красной Армии маршала авиации Новикова состоится большое совещание с участием представителей ОКБ Яковлева, моторостроителей, вооруженцев, руководителей заводов, на которых планируется разместить производство, и прочего необходимого люда. Среди многих, но – в числе первых, будет заслушан и наш доклад. В итоге, как мыслится, должны быть подготовлены обобщенные предложения в ГКО о начале производства новых истребителей. Будут намечены и приняты первоочередные меры по подготовке к перевооружению на "Як-3" ряда хорошо показавших себя в воздушных боях с противником истребительных полков. (Кровь из носу, а продавлю в этот список свой 111-й ИАП!) Скорее всего, будет принято решение и по группе "Молния". А что тянуть? Группа зарекомендовала себя хорошо, это не только мы так думаем, это и командование воздушной армии неоднократно отмечало в своих докладах наверх. Давно, между прочим, пора. В общем, дел было – начать и кончить! Вспомнилась лихая песенка из фильма "Красные дьяволята":