Чтение онлайн

Согласно теории относительности Эйнштейна, масса и энергия взаимозаменяемы.

Бедолага Альберт годами анализировал и уточнял свои уравнения, чтобы прийти к этому заключению. Годами корпел над тетрадями или корябал на доске. А нужно было всего лишь разок сходить на соревнования черлидеров.

Энергия в зале была ощутима на физическом уровне, густая и колкая. Атомы в форме черлидеров носились с невероятной скоростью, сотрясая на лету ткань реальности. Всюду мелькали хвостики, юбки, кулаки, ноги. Тела в цветастых одеждах подпрыгивали, взлетали, приземлялись с неистовой динамикой. Этот хаос пронзали речевки, хлопки, топот и крик. Шум отражался от всех поверхностей и летел дальше во всех направлениях, не теряя ни децибела.

Все команды сгруппировались на маленьких участках и репетировали. Петляя между ними, мы прошли к регистрационному столу. Пока мы шли, конкуренты смотрели на нас, словно члены враждебно настроенных уличных банд. И мы так же смотрели на них. Особенно хорошо это получалось у Аманды. Она ни разу не отвела глаз первой. Не сомневаюсь, что она могла бы таким взглядом свалить и быка на корриде, а у самой бы ни одна ресница не упала. Самый суровый взгляд достался капитану команды школы Линкольна. Никто уже не помнит, насколько давно началось соперничество между нашими школами. К тому же именно в игре с их командой Тодд получил травму. И в прошлом году они обошли наших всего на волосок. Так что Аманда и все остальные в команде жаждали мести. Я тоже изо всех сил старалась выглядеть по злее, но, наверное, я больше была похожа на одноглазого пирата.

Миссис О’Тул зарегистрировала нашу команду, и мы забили себе место. Разогревшись, мы бегло и без усердия прогнали всю программу. Это был стратегический ход двойного назначения. Во-первых, чтобы не тратить силы, а во-вторых, чтобы не раскрывать карты. Если бы команда, которая разминалась рядом, увидела наши сложные элементы, она могла бы изменить свою программу, добавив в нее побольше козырей.

Когда мы закончили разминку, у меня буквально кишки скрутило при мысли о том, что в следующий раз я буду делать то же самое уже на глазах у толпы, которая росла в геометрической прогрессии. Симона Доусон, наверное, догадалась, что у меня в душе полный раздрай, подвела меня к трибунам и усадила на скамью.

– Нервничаешь? – спросила она.

– Нет, – соврала я.

– А я да. Слушай, можешь сделать мне одолжение?

– Смотря какое.

Симона засияла:

– Можно я тебя намажу?

– Что? – спросила я, хотя прекрасно поняла, о чем она.

– Ну, накрашу. Это меня отвлекает. И успокаивает.

Ну, я же не хотела, чтобы Симона мучилась.

– Пожалуй, – согласилась я.

Я села, а Симона открыла фиолетовую коробку с многочисленными ящичками с косметикой, которая была похожа на контейнер для рыболовного снаряжения, и приступила к делу. Я вспомнила, как сама красила Сэм. Мне не терпелось увидеть ее снова. Узнать, как у нее дела. Жаль, что ее не будет на моем выступлении, потому что уж она, как никто другой, могла бы оценить смехотворность и нелепость ситуации. Хотя Марси бы тоже поняла. Но я молила бога, чтобы она все же не пришла.

– Расслабь лицо, – проворковала Симона.

Я закрыла глаза, а кисточки смели с лица напряжение. Я попробовала помедитировать. Дзен и искусство нанесения макияжа.

Вдруг послышалось:

– Фион, удачи тебе!

Я открыла один глаз. И у меня снова скрутило живот. Это была Мар. А рядом с ней – Джонни Мерсер.

Я попыталась с ней поговорить, пока Симона мазала мои губы розовой переливающейся слизью.

– Боже, ребята, зачем же вы обрекли себя на такую пытку?

– Да ты ненормальная, если думала, что я это пропущу, – сказала Мар. – Мы с Джонни утром поработали, а потом я позвала его посмотреть соревнования. Да?

– Ага, – подтвердил он.

Джонни поправил волосы, а потом засунул руки в карманы своей черной кожаной куртки. Потом принялся по очереди сгибать колени. Но когда я посмотрела ему в глаза, он прекратил это и подмигнул.

Я ухмыльнулась, и Симона ткнула ватной палочкой с блеском мне в зуб.

Мар похлопала меня по плечу:

– Джонни даже видеокамеру взял. Потом все это в Сеть выложим.

Я напряглась, как будто мне только что внезапно провели исследование прямой кишки.

– Да она шутит, – выпалил он.

– Я вас только об одном прошу, – взмолилась я. – Сядьте так, чтобы я вас не видела.

Мар заржала, как человек, начисто лишенный благородства:

– Фиг тебе.

Я попыталась пнуть ее ногой.

– Сколько тут школ? – спросил Джонни. – Когда вы?

– Не уверена, – ответила я и посмотрела на Симону: – Ты в курсе?

– Десять команд, у каждой пять минут, чтобы продемонстрировать свои лучшие речевки и трюки. Тем, которые выступают первыми, везет меньше, потому что судьи изначально высоких баллов не ставят, на случай, если потом будет что-то получше. Удобнее всего выступать в середине, потому что зрители уже разогреты, энергетика хорошая. Но хуже всего выходить последними, потому что все уже устали, да и сама команда чересчур перенервничала.

– А мы на каком месте? – сбивчиво прошептала я.

– Миссис О’Тул записала нас последними.

Содержимое моего желудка дошло по меньшей мере до пищевода. Я, задыхаясь, попыталась сглотнуть, и меня аж всю передернуло.

Марси с Джонни попятились.

– Э, мы пойдем места займем, – сказала Мар чересчур сладким голоском. – А ты… постарайся расслабиться… и получить удовольствие. Идем, муженек.

– Успехов, – пожелал Джонни.

И они быстро растворились.

Успехов? Получить удовольствие? По-моему, то же самое было написано во вступлении к этому сраному семейному курсу. Чертов курс. Блин, если бы не он, я бы не находилась сейчас на грани вечного позора. А Джонни Мерсеру обязательно было приходить? Зачем Мар его привела? Да, она хотела, чтобы я «узнала его получше», но почему именно здесь?

Мне надо было сконцентрироваться на речевках, а я могла думать лишь о том, что он будет сидеть где-то там, на трибунах, и увидит, как я кривляюсь, словно какая-то дурная обезьяна, выставляя себя на посмешище. Мне ужасно не хотелось предстать перед ним в столь идиотском виде.

Я как можно крепче обхватила руками свой разбушевавшийся живот, наклонилась и положила голову Симоне на колени.

Она принялась гладить меня по волосам:

– Фиона, все нормально. Ты справишься.

Я не верила, что даже солнечная Симона в это верит.

Часа через полтора нам сказали готовиться. На арену выбежала предпоследняя команда – черлидеры как раз из самого Стоунмаунта. А я уже почти в штаны наделала. Можно сказать, в буквальном смысле слова. Я за это время уже три раза сходила в туалет. Видимо, мое тело делало все возможное, чтобы избавить меня от этой ужасной судьбы. Как и от всего содержимого моего желудочно-кишечного тракта.

Но теперь нам оставалось всего пять минут до выхода. Соперничество было не менее напряженным, чем мышцы моей шеи. Команда Линкольна явно задала уровень. Естественно, они выступали пятыми – самая лучшая позиция. Они прекрасно выполнили все прыжки и кувырки и показали сложную многоуровневую поддержку, похожую на распускающийся цветок, или на фейерверк, или на что-то еще в этом роде. Но я думала, что, даже несмотря на все это, у нас шанс еще есть. Если бы в команде была не я, а Джудит, то наша школа точно заняла бы первое место. Я бросила взгляд на Тодда. Он смотрел на меня. Потом подошел и шепнул:

– Как-то ты необычно выглядишь.

Команда Стоунмаунта приступила ко второму номеру.

– Симона меня накрасила, – прошептала я ему.

Он сжал губы куриной гузкой, покрутил головой, чтобы рассмотреть меня как следует со всех сторон:

– Красиво.

Я вздохнула:

– Кончай.

– Что-что? С тобой.

О чем это он? Что «со мной»?

Тодд поднял руки, сплел пальцы за головой, и на его лице появилась мерзкая ухмылка:

– Да я подумал, что ты предлагаешь мне с тобой кончить.