Чтение онлайн

– Вообще, я такой не один, – поправляет Кир. – Еще трое худо-бедно это умеют.

– Надо тебя на полставки перевести, что ли, – вздыхаю я. Ассистент он отличный, но надо ведь и о будущем думать.

– Ну-у, я хочу лечить! – расстраивается Кир.

– Милый, понимаешь, лучше тебе сейчас заняться общей подготовкой, а потом полетишь на Землю и там уже выучишься на целителя как следует. Иначе так всю жизнь и будешь ассистировать.

– А они правда мне разрешат учиться на целителя? – кривится ребенок. – С глухим-то именем?

– Ты же знаешь, что, кроме нас с Яной, все земные целители на Муданге – с глухими именами! Конечно, разрешат.

– Ну ладно, – уныло соглашается Кир. – Хоть на выезды-то возьмете меня?

– А как же! Я на выезде без тебя никак, – категорично заявляю я.

Кир расцветает:

– Тогда согласен!

– В таком случае, – резюмирует Азамат, – послезавтра собирай своих друзей – и к Унгуцу. Айша, тебя тоже касается.

Девочка недоуменно смотрит на него, потом на Кира.

– Ее же Алтонгирел учить собрался, – переводит Кир.

– Он собрался ее учить духовным искусствам, – уточняет Азамат. – И я не уверен, что ему хватит терпения на азбуку и арифметику. Не говоря уже обо всяких глупостях типа правил хорошего тона…

Меня разбирает смех. Да уж, это лучше от кого другого перенять.

Алтонгирел внезапно легок на помине. Судя по всему, он побывал в душе – волосы мокрые, а лицо сухое, да и одет он в Азаматов домашний диль, обернутый вокруг него вдвое. Эцаган входит следом, слегка подталкивая духовника, чтобы бойчее шевелился.

– Мы пришли поесть, – сообщает Эцаган. – Ритуалы окончены, моцоги тоже, Старейшины нам разрешили. Капитан, вы не против, что я в вашем шкафу порылся? Надо было во что-то чистое одеться…

– Да пожалуйста, – недоуменно улыбается Азамат. – Если вас не смущает, мне-то все равно…

Дорчжи суетливо обеспечивает Алтонгирела чаем с плюшками. Сказывается глухое имя: вообще-то он совершенно не обязан никого обслуживать.

Айша осторожно заглядывает своему новоиспеченному наставнику в лицо. Лицо усталое, но спокойное, что не может не радовать.

– Алтонгирел, мы как раз обсуждали, – вкрадчиво начинает Азамат, – что Айше неплохо бы походить в клуб, помимо обучения у тебя. Ты как на это смотришь?

– К кому? – без выражения спрашивает духовник.

– К Унгуцу.

Он кивает.

– Хорошо смотрю. Я бы вообще предпочел, чтобы она поменьше имела дело с психами вроде меня.

Эндан и Дорчжи переглядываются, Айша сникает.

– Во-первых, она вот сидит, – напоминаю я. – Прибереги свои заморочки для тех, кто знает, в чем дело, а то бедный ребенок еще решит, что ты не хочешь ее учить. Я понимаю, для тебя это долг и все такое, но она живой человек с чувствами.

– Я просто не хочу научить ее плохому, вот и все, – откликается Алтонгирел, убедительно притворяясь здравомыслящим.

– Ну знаешь! – фыркаю я. – Я вот, между прочим, не далее как этой весной человека убила. Что теперь, я не имею права говорить своим детям, что хорошо, а что плохо?

Алтонгирел смотрит на меня живо, как будто напрочь забыл об истории с джингошем.

– А что, тебя совесть мучает?

– Нет, – подумав, говорю я. – Это был несчастный случай, да и его намерения на мой счет были совсем не безобидными. Но все равно это меня не украшает. И если меня ребенок спросит, можно ли убивать людей, я скажу, что нельзя и что я была не права. Вот и все.

– Значит, все-таки мучает, – настаивает Алтонгирел.

– Ну почему? – возражает Азамат. – Все совершают ошибки, и я, и Эцаган, и Старейшины. Но мы же не рыдаем во сне и не срываемся на других из-за этого. Да, если бы было возможно, я бы многое в своей жизни исправил. Например, Кир бы ни дня не провел в приюте. Мне жаль, что так вышло, я бы многое отдал, чтобы это изменить. Но это не значит, что я не имею права наставлять его как отец сына. С другой стороны, вот твой бывший наставник, он-то уж точно никогда совестью не мучился. И что, ты хочешь сказать, что он хороший человек? Я согласен, признать свою неправоту и жить с этим – трудно, но это лучше, чем всю жизнь заниматься самобичеванием или, наоборот, притворяться, что ты безгрешен. Уж ты-то, духовник, а теперь и Старейшина, должен понимать такие вещи.

– Я тебя услышал, – тихо говорит Алтонгирел, и эта фраза кажется мне очень странной и нехарактерной в его устах. – Я попробую. Но Айше все равно стоит походить к Унгуцу, в конце концов, я понятия не имею, как учить ребенка писать и считать.

– Никто и не против, – улыбается Азамат. – Ну ладно, время позднее, вам уже домой пора, наверное?

– Капитан, а можно мы тут переночуем? – просит Эцаган. – Все?

– Да пожалуйста… А чего вдруг? Дома что-то не так? – хмурится Азамат.

– Нет, просто… – Эцаган пожимает плечами. – Тут у вас так тепло… И я не только про температуру.

Хос, который был занят обнюхиванием плюшки, оглушительно чихает.

Мы с Алэком в детской читаем сказки из книжки, в которой, когда открываешь страницу, надувные персонажи сами набирают воздух и становятся объемными, и тогда ребенок может их хватать и тискать, а они пищат.

– Динь-дон-ток! – заливается птичка, из которой Алэк вознамерился выжать сок, судя по усилиям.

– Ди-до-до! – радостно вторит ей ребенок.

Я зеваю, едва не откусывая ему голову. Тирбишева матушка идет на поправку, и я изо всех сил желаю ей скорейшего выздоровления, хотя и из корыстных соображений. Привыкла все-таки за шесть месяцев, что у меня и помимо ребенка какая-то жизнь есть, в особенности утренний сон.

У Алэка же энергия хлещет через край: книжка дочитана, надо срочно выплеснуть полученные эмоции. Ребенок просачивается у меня между коленками и как заводной ползет в угол, где хранится сложенный туннель. Ну что ж, я не сплю, так и остальным чтоб неповадно было…

Туннель у нас огромный, разветвленный, с окошками. В разложенном виде занимает всю детскую и половину гостиной. Ребенок, впрочем, не дожидается, пока я расставлю все, а смело ползет внутрь, выскакивает с другого конца и требовательно пищит, чтобы я скорее уже ставила следующие сегменты. Заодно выясняю у него, куда ставить: направо, налево? В результате получается такая паутина, что я бы там внутри давно померла от клаустрофобии, несмотря на окошки, а ребенок ползает кругами и восьмерками, сообщая о своем местонахождении радостным визгом. Моей паранойе, правда, этого недостаточно, поэтому у нас туннель с детектором и выводит мне на планшет карту со светящейся точкой – где искать чадушко, если оно там, скажем, заснет.

Кир с Айшей возвращаются с прогулки с Филином. Зимой на снегу он не пачкается, и я разрешаю пускать его в жилую часть без предварительной санобработки. Туннель, впрочем, Филину не нравится: у него паранойя получше моей, так что он принимается скакать через цветную трубу там и сям, гавкая и пытаясь выкурить Алэка на воздух. Не на того напал, у меня норный ребенок. Он радуется, хохочет и быстро-быстро убегает. Филин пытается пролезть в окошко, но габариты не позволяют, все-таки дворцовых собак хорошо кормят.