Чтение онлайн

Он действительно наблюдал за прохожими, но делал это не просто, а как нечто сверхвысокотехнологичное из далёкого будущего, сканируя каждый объект в мельчайших подробностях. И всякий раз, когда находил либо интересную деталь, либо незамеченную при раннем сканировании, в его эмоциях проскакивал импульс радости.

В голове у Димы неожиданно что-то щёлкнуло. Родилась пугающая догадка, в которую сразу даже не был готов поверить. Осознание того, что происходит, вертелось в голове естествоиспытателя в виде пазла, состоящего из осколков. Картинка ещё полностью не сложилась, но уже можно было с уверенностью сказать, что это. И это, честно говоря, вводило молодого человека в ступор.

— Стоп, клип, — скомандовал Дима, поднимаясь на ноги.

— Ну что? — первой не выдержала Вера, в очередной раз забыв об обнулении своих чувств.

— Да муть какая-то. Притом явно ненормативная, — тихо ответил ей естествоиспытатель, потряс головой и провёл ладонью по лицу сверху вниз, как бы снимая наваждение.

— Ну рассказывай, Дима, — продолжала торопыга, изведясь от ожидания.

— Да подожди ты, — отмахнулся от неё Дима, — сейчас разберёмся.

И, повысив голос, позвал:

— Кон, выходи.

Подросток-лицеист тут же перешагнул портал, словно так и простоял за порогом всё это время в ожидании призыва. Искусственный Разум ехидно улыбался и хотел было что-то высказать по поводу его эксперимента, но Дима опередил.

— А расскажи-ка нам, милый Сашенька, всё, что тебе известно из писанного о способностях Александра Сергеевича к запоминанию.

Господство, и не подумав снимать ехидную улыбочку, без промедления вывалил на абитуриентов поток запрашиваемой информации.

Оказалось, что Саша Пушкин с детства обладал феноменальной зрительной памятью. Он запоминал в деталях всё, на что обращал внимание. Прочитав книгу один раз, он чуть ли не наизусть мог её пересказать. Особенно ему удавалась к запоминанию рифмованная информация во всём её разнообразии.

Именно благодаря своей уникальной памяти Александр сдал вступительные экзамены в лицей. Ему абсолютно не давалась математика. Особенно тупил по поводу деления. Пушкин не понимал логику абстрактного языка науки. Поэтому просто всё прочитанное запомнил и на экзамене тупо повторил, даже не понимая сути. И этого для экзаменаторов оказалось достаточно.

— И кто его этому научил? — задал вопрос Дима, указывая на застывшего на придомовом бордюре мальчика.

На что Кон пожал плечиками и чуть ли не машинным голосом выдал:

— Нет информации.

— Да он такой, похоже, с рождения, — тут же влезла заступница Вера. — Вспомните Набулио. Тот тоже был таким же увальнем первые годы жизни. Тише воды, ниже травы. И тоже имел в будущем феноменальную память. Кто его учил? Да никто. Кон, скажи, пожалуйста, а новорождённый Александр имел какие-нибудь отклонения от нормы?

— Нет информации, — заладил, как попугай, искусственный Разум.

— Да не в этом дело, Вера, — встрял в допрос Дима. — Вспомните поставленную перед нами задачу. Царевна Лебедь предупредила изначально, что представленные образцы для изучения приобрели талант, гениальность и величие благодаря уникальности случая. Мы же должны отыскать общее правило. Как, не полагаясь на этот случай, получить все необходимые компоненты доминантности? С Наполеоном и Пушкиным проглядывается физиологическая аномалия, с рождения давшая им возможность развить в себе неординарную память. Согласен. Это всё проделки природы. Не важно, на каком уровне: ДНК, процесс вынашивания или особенности родов. Я говорю, что существует искусственный заменитель этому.

— Какой заменитель? — вклинилась Танечка.

— Такой. Я, как только понял, чем занимается этот увалень, на память пришли мемуары одного разведчика, не помню, как его звали. Так вот, в них он рассказывает о способе обучения фотографической памяти. И способ тот один в один похож на то, чем занимается этот мальчуган. Он не просто наблюдает, а тупо тренирует память. Притом делает это неосознанно. В принципе, любого человека в этом отношении можно сделать особенным. Методики по развитию феноменальной памяти наверняка существуют.

— Да, — с энтузиазмом поддержала его Вера, похоже, впервые заглянув в будущее с надеждой. — Я лично знакома, по крайней мере, с двумя.

— Но этому надо учить ребёнка с детства, — осторожно высказалась бывший педагог.

— Не обязательно, — не согласилась с ней Вера. — Тренировка памяти в любом возрасте не повредит.

Дима тем временем, находясь в странной задумчивости, с подозрением уставился на экскурсовода.

— Кон, — обратился он к нему, — это что же получается? Взгляд, ни на чём не зацикленный, даёт свободу, а концентрированный на мелочах — память? Они что, антагонисты?

— Да, — неожиданно расцвёл Саша-лицеист в улыбке от уха до уха. — Пятый закон Мироздания гласит: всё есть баланс. Но баланс — это не постоянное нахождение в точке равновесия, а пребывание или в одной, или в другой крайности в разные моменты времени, суммарно их нивелируя. Только наличие больших амплитуд противоположностей создают напряжение в обыденности, а с ними и неповторимый вкус жизни.

— Прикольно, — подытожил его заумное выступление Дима, уходя в глухую задумчивость. — Выходит, чтобы достичь совершенства в отыскании мелочей и формировании феноменальной памяти, необходимо в совершенстве освоить свободу, напрочь не замечая ничего конкретного, кроме всего общего?

— Не обязательно, но желательно, — резко перестав улыбаться, ответил Господство. — Достигнув совершенства в крайностях, получишь совершенство баланса.

— Да в пень, — отмахнулся Дима, заканчивая этот мудрёный диалог. — Мозги уже закипают.

Дальше по клипам не пошли. Вернулись на базу: Танечка греметь кастрюлями, Вера клацать по клавиатуре, а Дима, вместо беговой дорожки, походив в размышлениях по травке вокруг стола, опять залез в горячую ванну, поставив рядом остужающую.

Дима буквально плющился в кипятке, распарившись до цвета синьора-помидора из мультика о налоговом кодексе сказочной Овощной Базы. Причём на этот раз выпаривался абсолютно голый, дав свободу телу во всех местах. Закрыв в блаженстве глаза и расслабившись, он чуть не уснул. По крайней мере, задремал. В результате не заметил, как к его золотому лежбищу подкралась Вера.

Она некоторое время стыдливо рассматривала голого самца с красивым, искусно рифлёным телом, стойко борясь с незнакомыми для неё чувствами. Трудно сказать, были ли они положительными или отрицательными, но однозначно это зрелище выводило её из равновесия. Поэтому чернявая ведьмочка решила от них избавиться, но не совсем обычным для себя образом.